У мамы собственная комната появилась не так давно. Её только что отремонтировали. И обставили. И теперь придётся её отдать?
– Но мама рассердится, – сказала Лотти. – Когда услышит про это.
– Ну да, наверняка, – согласился Том.
– Да она уже знает, – сказал я.
И покачал головой, потому что Том и Лотти ляпнули глупость.
Они уже хотели на меня за это обидеться, но тут у наших ворот громко зазвонили.
За воротами стоял молодой человек с велосипедом. Велосипед был не хуже, чем у Тома. А то и красивее – жёлтый, блестящий и выглядел так, будто ездит страшно быстро.
– Фи, – сказал Том.
Молодой человек засмеялся, показав белые зубы.
– Я тоже рад познакомиться, – сказал он. – Меня зовут Константин.
Папа удивился:
– Ты уже тут? А мы тебя так рано не ждали.
– Нет проблем, – небрежно сказал Константин и снял с велосипеда огромный рюкзак. – Просто покажите мне комнату, и я не торопясь устроюсь.
– Но мама рассердится, – сказала Лотти и сама приняла сердитый вид. Как дракон, который собрался изрыгать огонь.
– Наверняка, – сказал Том с недовольным лицом. Как у рыцаря, у которого не было никакого желания махать мечом.
Ничего-то они оба не понимают.
Папа смотрел то на Константина, то на зелёные обрезки у себя под ногами и вздыхал.
– Я могу, – быстро сказал я, пока папе снова не пришла в голову мысль заставить нас их сметать. – Я покажу комнату. Показать?
– Только маму не буди, – сказал папа.
Конечно, не буду!
Константин поставил свой велосипед рядом с велосипедом Тома.
И я оставил Храброго Тома и его почти изрыгающего огонь дракона с папой, чтобы показать Константину наш дом.
Всё шло хорошо.
Константин любовался балками, изъеденными червяком, покосившимися стенами и скрипучей лестницей.
– Всё ещё красивее, чем на фото, – заверил он меня.
Наверху мы встретили маму. Она зевнула и сощурилась.
– Мы не хотели тебя разбудить, – сказал я.
– Вы и не разбудили, – сказала мама. – Не беспокойтесь.
И она протянула Константину руку и обняла меня за плечи. И вместе мы показали ему комнату.
Когда Константин увидел стены, которые мама выкрасила в голубой цвет, а потом ещё и вид из окна прямо в небо, он сказал:
– Я впечатлён.
И мне показалось, что он и впрямь впечатлён.
– Я рада, – сказала мама.
Но она не казалось такой уж обрадованной.
В первый вечер Константина у нас дома папа пригласил его с нами к столу.
Он варил большую кастрюлю пасты и почти такую же большую кастрюлю соуса болоньезе.
Том и Лотти хотели помогать. У меня ещё было не сделано домашнее задание. Письменное деление. Это я люблю. Я сел за кухонный стол и отвинтил колпачок чернильной авторучки. Том и Лотти уселись напротив меня и принялись за овощи.
Том действительно умеет чистить морковь. И почти не режет пальцы.
И Лотти тоже хорошо чистит. Если она старается, у неё получается почти целая миска.
– Может быть, я стану поваром, когда вырасту, – задумчиво сказал Том. – Шеф-поваром!
И шеф-повар Том повязал фартук и чистил морковку так, что обрезки кожуры летели по всей кухне. Парочку из них я смахнул со своей тетрадки.
– Я тоже! – воскликнула Лотти. – Но я буду поварихой.
И стала есть свою свежеочищенную морковь, хотя та вообще-то предназначалась для соуса болоньезе. Только единорогу Пони немного досталось.
– Но ты ведь не будешь тогда варить цельнозерновые макароны, да? – спросил я шеф-повара.
Цельнозерновые макароны бывают только в детском саду и в группе продлённого дня.
Том пришёл в ужас
– Фу, только не это! – воскликнул он. – Я их ненавижу.
– Я тоже, – сказала Лотти.
– А я больше всех, – сказал я.
Константин удивился:
– А мне они нравятся.
Мы были в ужасе. Том открыл рот и наверняка бы сказал что-нибудь вроде «Фу, ты с ума сошёл?», но папа его опередил:
– Цельнозерновые макароны очень полезны.
– У нас есть шпинат, – объявил шеф-повар Том. – Он ещё полезнее. И мне он нравится.
– Мне тоже, – сказала Лотти.
– А мне больше всех, – сказал я.
– Да, мне тоже, – признался Константин. – Но что к шпинату?
– Ну, морковь, – сказал шеф-повар и закатил глаза. – И огурцы. Этого достаточно из полезного.
– Да, – сказала Лотти. – А потом десерт. Мороженое. И пудинг. Много-много пудинга.
Константин кивнул:
– Ясно. Логично. Вы совершенно правы.
Лотти склонила голову набок. Она так делает, когда размышляет.
– А ты хороший, да, – сказала она Константину. – Но если бы ты не забрал у мамы её комнату, было бы ещё лучше.
– А я забрал? – спросил потрясённый Константин.
– Да, – сказал Том.
– Забрал, – сказал я.
Тут папа стал помешивать соус так, что ложка громко скребла по краям кастрюли.
– Не говорите глупостей, дети, – велел он.
И лицо у него стало красным, как соус болоньезе.
– Я не говорю глупости, – сказала Лотти. – Я ведь очень умная, очень хорошая и очень милая.
– Кто тебе сказал? – спросил я с интересом.
– Все говорят, – ответила Лотти.
И ведь даже не соврала.
Ночью в нашем переулке тихо.
Луна молчаливо выглядывает из-за туч. Тигровый кот бесшумно выходит на охоту за мышами. И старые яблони в соседском саду очень тихо вздыхают от ветра.
