— А другой джентльмен? — спросил лакей.
Обернувшись, Дариен увидел сэра Джорджа.
— Он может, дьявол его разрази, делать все, что хочет, только пусть не докучает.
Дариен положил Тею на постель, и в этот момент в комнату торопливо вошла герцогиня.
— О господи, что случилось?
— Это непростая история, но леди Тея сама вам все расскажет.
Леди Сара бросилась к дочери, и та протянула к ней руки.
Пятясь, Дариен вышел из комнаты, но его втолкнули обратно. Следовавший за ним по пятам герцог захлопнул дверь.
Тея рыдала в объятиях матери, а леди Сара посмотрела на мужа, бледная и ошеломленная. Герцог повернулся к Кейву.
— Что произошло?
От этого вопроса уклониться было невозможно, и Дариен сосредоточился, подбирая слова.
— Ее обманом заманил в мой дом капитан Фокстолл, чтобы подставить меня. — Он закрыл лицо руками. — Это исключительно моя вина.
— Нет! — выкрикнула Тея.
— Если бы я не вмешался в вашу жизнь, этого никогда бы не случилось.
— Что этот Фокстолл сделал с моей дочерью? — грозно вопросил герцог. — И где он сейчас?
— Мертв, — ответил Дариен. — Я его убил.
Герцог выдохнул:
— Ну и то хорошо.
— Тея объявила перед целой толпой лондонцев, что готова выйти за меня, ваша светлость.
— Однако, — пронзительно взглянул на него герцог, — это не так.
В его глазах тем не менее читался суровый вопрос. Дариен ничего не хотел отвечать: решил, что его молчания будет достаточно. Сев на кровати, Тея осторожно высвободилась из объятий матери.
— Дариен ни в чем не виноват. Я получила письмо, якобы от Мэдди, с просьбой о помощи, поэтому отправилась туда, куда она меня позвала, и оказалась в западне.
— Которую устроил Фокстолл? — спросил герцог.
— Да. — Тея окинула взглядом комнату и содрогнулась. — Он все время скрывал лицо, но я узнала его: в зеркале мелькнул его мундир, — перед тек как он начал меня душить. — Ее рука коснулась шеи, покрытой синяками.
— О, господи! — пробормотал герцог.
— О, моя бедняжка! — Герцогиня осторожно отвела ее руку и вгляделась в посиневшую кожу и рану с запекшейся кровью.
— Я думала, умираю, но потом пришла в себя, уже на постели…
Герцогиня обняла ее.
— Достаточно, дорогая, больше ничего не говори.
Тея покачала головой.
— Он завязал мне глаза и попытался изменить голос, чтобы я подумала на Дариена, но я все поняла. Он говорил, как ненавидит меня. Порезал мне шею. Ногу. Я опять подумала, что он меня убьет, но потом вдруг повязка ослабла. А пока я пыталась от нее избавиться: руки у меня были связаны — его не стало.
Спустя мгновение герцогиня спросила:
— Это все, Тея? Ты ничего не утаила? Может быть, он…
— Нет! О нет!
— Слава богу! — выдохнул герцог, и Дариен откликнулся, как эхо.
Его привела в негодование глубина злого умысла: ведь Фокстолл объявил об этом перед толпой.
— Нам нужно положить конец этой истории, — заключил герцог и повернулся к Дариену. — Половина Лондона, говорите?
Дариен пожал плечами:
— Достаточно, чтобы слухи расползлись. Там был еще судья, два судебных пристава и не меньше двух дюжин кавалеристов. Все видели не только как я убил Фокстолла, но и Тею в рваном окровавленном платье, слышали ее заявление о моей невиновности.
— Вы правы: без вас наша жизнь была куда спокойнее, — заметил герцог.
— Я избавлю вас от своей персоны, ваша светлость, потому что дал слово судье, дабы предстать перед законом. И прошу прощения — хоть и запоздалое — за вторжение в вашу жизнь.
Он вышел из комнаты, не оглядываясь, но тут сообразил, что герцог идет следом, и приготовился выслушать все, что о нем думают. Что ж, вполне заслуженно.
Но герцог молча спустился за ним по лестнице, а потом пригласил в свой кабинет. Удивляло отсутствие любопытствующих слуг, но по легким признакам суеты можно было предположить, что они просто попрятались. Новости, должно быть, уже распространились по всему Лондону и за его пределы…
Как только они вошли в кабинет, Дариен обратился к сэру Чарлзу:
— Мне очень жаль, что в скандал оказалась вовлечена леди Тея, и я готов на все, чтобы снизить ущерб: уехать из страны, даже положить конец своему гибельному существованию.
— Сомневаюсь, что это поможет, — холодно возразил герцог, отчего Дариен почувствовал себя нашкодившим подростком. — Понятия не имею, насколько велика ваша роль во всем этом, Дариен, но непременно выясню. Кажется, виной всему моя своевольная племянница: Тея никогда не вышла бы из дому одна.
— Разве можно ее обвинять за доброе сердце и желание помочь?
— Неужели вы будете отрицать, что она почти наверняка попыталась скрыть безрассудные поступки кузины, вместо того чтобы сказать об этом своей матери?
Чувствуя себя школьником, Дариен стоял навытяжку перед строгим учителем и держал рот на замке.
— Никакого суда не будет, — продолжал герцог. — Прежде всего не будет сенсационного разбирательства в палате лордов. Мне не нужно, чтобы мою дочь туда вызывали в качестве свидетельницы.
— Я тоже совершенно определенно не хочу этого.
— Как Фокстоллу удалось пробраться в ваш дом?
— Он получил ключ от одного нашего общего друга. (Объяснять все обстоятельства участия Пупа в этом деле не имело смысла.)
