— Есть еще двери, которые ведут в сад.
— Из оранжереи? — Она об этом не подумала. — Но сад огорожен стеной.
— В стене наверняка должен быть какой-то проход: садовники ведь не топают через хозяйские комнаты. Я прав?
Несгибаемый! Вернее — тупоголовый упрямец. Высказывать ему свои доводы — то же самое, что хлестать скалу лентами.
— Задняя стена сада — часть конюшни. — Вдруг с облегчением сообразила она. — И кто-нибудь из конюхов точно не будет спать в ожидании возвращения кучера.
— Готов биться об заклад, что есть какой-то способ ускользнуть из дому.
— Это не важно! Я не собираюсь куда-то тащиться на ночь глядя.
— Почему нет?
Тея отказалась отвечать.
— Как бы мне хотелось никогда не встречать вас!
— Знакомое чувство, поверьте. Но ведь вы хотели приключений. Вы оплетены паутиной, из которой можете с легкостью выбраться, если только поверите, что это возможно.
— Почему, ради всего святого, я должна подвергать себя опасности?
— Чтобы испытать ужас.
Она торжествующе улыбнулась.
— Вот в этом мы и отличаемся друг от друга, Дариен. Я не вижу никакого ужаса в опасности.
— Вы просто не испытывали настоящей опасности, чтобы судить об этом.
— А общение с вами?
По сверкнувшим смеющимся глазам можно было предположить, что у него масса ответов, которые остались невысказанными, но заговорил он серьезно:
— Я обеспечу вашу безопасность, Тея, даже на улице, даже ночью. Вы мне верите?
— От разбойников — да. От вас самого — решительно нет!
— Очко! А что, если я пообещаю вести себя так, словно я ваш брат?
— Хотите, чтобы я умерла от смеха?
— Бедная сестренка! Не будь такой трусихой.
— Это типичная братская уловка, уверяю вас, причем если брат очень маленький.
— У вас же нет младшего брата, так откуда вам это знать?
Издав сдавленный вздох разочарования, Тея поскакала вперед в надежде избавиться от него, но Дариен с ощущением ленивой легкости скакал рядом.
— Если вы не сделаете этого, то будете жалеть до конца жизни!
— Абсолютная чушь!
Но его слова достигли цели: Тея задумалась о своей жизни, о той части ее, которую могла вспомнить, и поняла, что та была нормальной, безопасной, правильной и, главное, разумной.
Она даже не скакала галопом до тех пор, пока не встретила его, и никогда это не казалось недостатком, потому что не было таковым. Она собиралась сделать так, чтобы ее будущее было под стать прошлому: нормальное, безопасное, правильное и разумное. Придя к такой мысли, Тея заставила лошадь перейти на благопристойный шаг.
И тут вспомнились слова Мэдди: «О, это же так восхитительно — быть ненормальной!» Но если только один раз.
Выпрямившись, Тея взглянула на него. Такой красивый, хоть и на свой особый манер, сильный, покрытый шрамами. Да, он сумеет ее защитить — от других по крайней мере.
— Если я откажусь ехать на бал к Уинстэнли, — услышала она себя, будто со стороны, — из-за головной боли, например, моя горничная не оставит меня одну.
— В одиннадцать? — Даже намека на триумф не слышалось в его голосе. О, он умный Пес, только ненормальный, как и она.
— Нет, — признала Тея. — Если бы я уехала, она к тому времени уже была бы в постели, но вот мать ко мне может зайти — проведать по возвращении.
Она ищет причину не ехать или наоборот?
— Это будет ранним утром, а вы к тому времени уже вернетесь. Ну а если нет, то вас заменит валик под одеялом.
— Вы как разъездной торговец, который пристает к людям до тех пор, пока они не купят совершенно ненужный им хлам.
— Я так понимаю, что маскарад в Опере, на котором бывают представители разных классов, для аристократов и есть тот самый хлам?
— Почему вы думаете, что мне это понравится?
— Давайте пойдем. Вам ведь раньше не приходилось бывать на маскараде?
— Нет, — призналась она смущенно.
— Бедняжка принцесса, пора покинуть свою башню.
Тея почувствовала замешательство, поскольку понимала: нельзя позволять ему втягивать ее в рисковую ситуацию какими-то детскими подначками, — но он превращал ее возражения в сплошную глупость.
Вдруг Тея увидела возможность компромисса.
— В следующую пятницу леди Харровинг устраивает маскарад. Я могла бы… Я смогу пойти с вами туда, если примете помощь «балбесов». И если мама разрешит, — добавила она быстро. — Я не стану сбегать из дому.
Он долго молчал, но глядя на нее, наконец сказал:
— Вы предлагаете фальшивку в обмен на золото. Респектабельный маскарад не требует дерзости и отваги.
— Более-менее респектабельный. Леди Харровинг и сама респектабельна лишь более или менее. Моя мать отложила ее приглашение в сторону.
— Но если вы захотите пойти, герцогиня позволит?
— Наверное. Вы знаете, что должны так поступить, Дариен. У вас нет выбора.
— Не переигрывайте ход, Богиня.
По его тону было понятно, что лучше помолчать. Он действительно сейчас откажется, этот упрямец, способный вывести из себя кого угодно. А, может, наоборот, согласится.
— Почему? — спросила она. — Почему это так важно для вас? Почему вам нужно сделать то, чего делать не хочется?
Тея думала, что он промолчит, но Дариен ответил:
— Из-за брата.
— Маркуса?
Он засмеялся.
— Господи, нет! Из-за моего младшего брата Фрэнка.
— Морского офицера?
