— Ну конечно. Я прямо сейчас отправлю записку Дариену: узнаем, что он выберет, — а потом посмотрим, подойдет ли ему что-нибудь из имеющегося у нас. — Леди Сара села к столу, написала записку и, посыпав мелким песком, чтобы просохли чернила, сказала: — Вообще это очень веселое мероприятие, если правильно его организовать.
— Что вряд ли удастся леди Харровинг.
— Мария, конечно, не совсем подходит для этой цели, но я уверена, что не позволит каких-то крайностей в своем доме. — Сложив и запечатав записку, герцогиня повернулась к дочери. — Прости, дорогая. Ты действительно упустила многое. Я собиралась привезти тебя в Лондон еще в четырнадцатом году, но тогда ты казалась такой юной, а мне в голову не приходило, что впереди у нас масса проблем. — Она постучала пальцем по записке. — Как считаешь, все наши тревоги и заботы не могли сделать тебя слишком уж осторожной?
Мать тоже критикует ее? Щеки Теи запылали, но на сей раз больше от гнева.
— Под осторожностью ты подразумеваешь, что я предпочитаю держать себя в рамках приличия?
— Я имею в виду, что твой возраст вполне допускает некоторые вольности, и они выглядели бы более естественно.
— Другими словами, ты хочешь, чтобы я вела себя как Мэдди?
— Господи помилуй, нет! — Герцогиня поднялась и обняла ее. — Ни в коем случае, дорогая. Но я боюсь, что желание оградить себя от опасностей заманит тебя в ловушку и ты проведешь свою жизнь в печали.
— А мне кажется, если очертя голову бросаться в опасные приключения, жизнь от этого станет еще печальнее.
Леди Сара недовольно поморщилась.
— Ты пока не понимаешь, но, может, маскарад покажет, что к чему. Давай поищем тебе костюм.
Отправив лакея с запиской к виконту, герцогиня вызвала Харриет и еще двух служанок, и все отправились к лестнице. Тея была обижена на мать. Она всегда вела себя правильно, не выходя за рамки приличий, за что и заслужила прозвище Великая Недотрога, а оказалось, что это вовсе не комплимент?
Напротив, поведение Мэдди было вызывающим, Тея всегда ее осуждала, но выяснилось, что именно это делало ее популярной.
Теперь еще и мать намекает на ее излишнюю осторожность и занудство. Ладно! Она выберет самый вызывающий костюм из тех, что найдутся на чердаке. Едва эта мысль пришла ей в голову, Тея посмеялась над собой. Разве ее мать когда-нибудь могла надеть хоть что-то похожее даже отдаленно на вызывающий костюм?
Тея решила, что, если ей понравится на маскараде у Харровингов, сдержит свое обещание: улизнет из дому и поедет в Оперу вместе с Бешеным Псом Дариеном. И если все закончится катастрофой, это будет полностью вина ее матери.
Отомкнув дверь на верхней площадке лестницы, герцогиня вошла в каморку, забитую коробками, с надписями: «Костюмы» — на некоторых.
— Так много! — удивилась Тея.
— Здесь есть костюмы твоего отца, несколько костюмов Дари. Грейвенхейма маскарады не интересовали.
— Грейвенхейм — идиот.
— Тея!
Возмутило герцогиню то, что это было сказано при слугах, поскольку старший брат Теи, который унаследовал титул маркиза Грейвенхейма, был действительно дурак-дураком. Она как-то раз высказалась, что называть ребенка с детства Грейвенхеймом, без имени, неправильно, это могло оказать на него угнетающее воздействие. Мать тогда возразила, что герцог при рождении был облечен тем же грузом, но при этом не стал идиотом.
Она вспомнила свои сомнения, но принялась рассматривать коробки с костюмами, удивляясь тому обстоятельству, что ее родители, похоже, покуролесили в юности.
Неужели они целовались, как… или до сих пор целуются…
Отбросив все мысли в сторону, Тея стала помогать служанкам снимать верхние коробки. Ее охватило волнение. Это походило на охоту за кладом: вдруг она наткнется на мешочек с золотыми монетами.
— Ради бога, что это? — удивилась Тея, когда в одной из коробок действительно среди складок неотбеленного муслина замерцало золото, и, откинув муслин, захлопала глазами — это был лиф платья из желтого и зеленого атласа, расшитый золотыми блестками, а монеты — конечно, фальшивые — украшали пояс.
— О, это же мой костюм пират-девицы! — воскликнула герцогиня.
— Пират-девицы? — эхом повторила Тея.
— В Лонг-Чарте устраивали пиратский бал. Как давно это было! На нем я и познакомилась с твоим отцом. — Герцогиня с улыбкой вздохнула. — Весьма игривый костюм. К нему еще был кинжал. Хочешь его надеть?
Тея взяла в руки атласную юбку с золотой кромкой и увидела, что длина у нее не доходит и до середины икр.
— Нет, не думаю.
Она свернула наряд, и молодость родителей пронеслась перед ней мимолетным видением.
— А как насчет доброй королевы Бесс? — спросила мать, показывая кусок парчи.
— Похоже, в этом будет жарко и тяжело.
— Да, ты права: даже на карнавалах зимой. Ах, а вот это? — Одной рукой она вытащила из коробки отрез белой ткани, а второй — объемный серебристый сверток. — Богиня Минерва.
Богиня! Слово моментально привлекло внимание.
— Давай посмотрим, — сказала Тея, разворачивая пупырчатую серебристую ткань, которая оказалась удивительно легкой, и поняла, что это фетр, покрытый тонким слоем фольги.
