Сколько же здесь дверей! Во время столь многолюдного мероприятия экономка вряд ли станет торопиться открывать кладовки с запасами: они вряд ли потребуются.
— Что здесь? — спросила она про очередную дверь.
— Не знаю, но у меня такое ощущение, что нам здесь не рады.
— Ничего удивительного — ведь мы незваные гости.
«Только больше терпеть я не могу. Хочу поцелуя: обжигающего, оглушающего! Найди же наконец комнату!»
Он втянул ее за собой в какую-то комнатенку и закрыл дверь.
Темнота стала отступать: в стене слева от входа, высоко под потолком, имелось три маленьких окошка. Они казались серыми квадратами, но света от них было вполне достаточно, чтобы ее привыкшие к темноте глаза выхватили длинное и узкое помещение со стеллажами по стенам, темными и светлыми. По запаху лаванды, мяты и чистого полотна можно было безошибочно определить назначение помещения.
— Бельевая? — спросила она шепотом.
— Бельевая.
Потом послышался щелчок — это он запер дверь.
— Ключ был вставлен в скважину с этой стороны? — Тея неожиданно занервничала.
— Кто-то неосмотрительно оставил ключ снаружи.
Она почувствовала, что он улыбается, и успокоилась.
Дариен подошел и осторожно снял с нее шлем.
— Здесь не так хорошо, как в постели, но хоть запахом слегка напоминает.
— Для поцелуя нам не нужна постель.
— Для поцелуя нам не нужна и такая комната.
Он отложил шлем в сторону, а Тея опять занервничав, проверила, на месте ли шпильки в волосах.
— Это такое облегчение! Тут не столько неудобно, сколько угнетающе.
— Богинь ничто не может угнетать.
Она потянулась к нему, но Дариен расстегнул серебряную застежку, и та тренькнула, упав на пол, за ней последовала туника. Потом, развернув ее к себе спиной, он опять принялся за шнуровку. Тея понимала, что это не позволительно, но как можно целоваться по-настоящему, когда их разделяют такие солидные барьеры?
Он развязал бант, узел ослаб, и Дариен со знанием дела распустил всю шнуровку снизу доверху. От прикосновения его пальцев мурашки удовольствия побежали по спине, и Тея оперлась руками о деревянные полки перед собой, вдыхая запах чистого полотна и аромат трав, ясно осознавая каждое его прикосновение, его присутствие у нее за спиной в этой тесной комнатушке. Его костюм хранился сложенным в течение многих лет, но тоже сохранил слабый аромат трав, который смешивался с его собственным запахом. Этот запах Тея узнала, хотя и не догадывалась, кому он принадлежит, до этого самого момента.
Теперь лиф повис свободно, и от него можно было избавиться. Она подняла руки, и Дариен снял его через голову. Тея повернулась к нему и почувствовала себя шокирующее обнаженной, оставшись в одной шелковой нижней рубашке, которая прикрывала ей верхнюю часть тела.
Дариен развязал шнурки, которые поддерживали на ней короткую юбку из металлических полос, и та со стуком упала на пол. Его руки задержались у нее на талии, сильные, теплые, слегка шершавые, и прихватили шелк.
Губы коснулись ее губ — короткое приветствие перед приливом страсти. Тея хотела было вцепиться в его китель, но обнаружила, что его нет на нем. Он избавился от него, а жилет оказался распахнутым, и ее руки мяли тонкое полотно, мягко облегавшее мускулистый торс. Тепло этого сильного тела наполняло ее невероятными ощущениями.
И он целовал ее, целовал так, словно она живительный источник, а он заблудившийся в пустыне путник. И она отвечала ему со всей страстью молодого тела, каждая частица которого требовала вот этого и еще больше.
Но, что о ней подумают, если кто-то заметит, что богиня Минерва исчезла?…
Тея напряглась и отстранилась было, но он опять привлек ее в объятия, успокаивая, и нежно погладил по спине. Она выгнулась и хихикнула:
— Прямо как кошка.
— Только не царапайся.
Дыхание у него было неровным, голос — хриплым. Его сильные руки легли ей на ягодицы и, поглаживая упругие полушария, принялись поднимать шелк рубашки.
Ноги задрожали, ей стало страшно, но она понимала, что не будет возражать или пытаться вырваться из объятий, просто не сможет, даже если это грозит катастрофой всей ее жизни.
Под рубашкой его правая рука пропутешествовала вперед и легла ей на грудь, нежно сжала, и она вздрогнула, шокированная совершенно новыми ощущениями. Схватив эту руку, она удержала ее на месте, чтобы продлить удовольствие.
А он продолжал ее ласкать и целовать. Тея тихо стонала, судорожно цепляясь за его жилет, чтобы не упасть. Его колено оказалось у нее между ног, и все ее тело ответило на это непонятной пульсацией.
Дариен на мгновение застыл, упершись в нее лбом, задыхаясь, затем сделал шаг назад, прежде чем она успела запротестовать или удержать его. Когда он стал сбрасывать простыни со стеллажей на пол, она поняла, что должно произойти, и с трудом выговорила:
— О, бедная прачка!
Когда они устроились на этом ложе из прохладного полотна, Тея увидела, что жилета на нем уже нет, а сорочка вылезла из бриджей. Ее руки могли теперь гладить его мускулистое тело с шелковистой кожей.
