Не переставая целовать, он нежно ласкал ей другую грудь, но затем его рот переместился туда, где только что находилась рука. Через шелк он стал нежно покусывать ее, и у нее поплыла голова — поплыла прочь от горячего голодного тела.
Нащупав край нижней рубашки, он сдвинул его вверх, погладил бедро, а потом — между бедрами. Тея застыла, а затем, влекомая внутренним голодом, раскрылась навстречу его прикосновениям и, тихо засмеявшись, прошептала:
— Великая Недотрога…
— Ерунда, — отозвался Дариен. — Просто расслабься и доверься мне, не думай ни о чем плохом.
— А мы собираемся сделать что-то плохое?
Он рассмеялся:
— Даже если так, нас не застукают: дверь заперта, а сами мы никому не скажем.
Он поднял ей рубашку до шеи, обнажив груди. Одна рука стала ласкать упругий холмик, а пальцы другой скользнули к пушистой пещерке между бедер.
Тея едва не задохнулась: это было не то, чего она ожидала. Исходя из элементарных знаний об отношениях мужчины и женщины, она думала, что ее ждет грубая сила, боль, а не эти ласковые нежные прикосновения, которые вызывали в ней какие-то странные желания.
Если он не намерен лишить ее девственности, тогда что?…
Все мысли вылетели из головы от изумительных ощущений, которые закрутились в ней водоворотом, заставили сжаться, потом сильнее и еще сильнее. Она начала задыхаться, паника охватила ее.
Словно в поисках защиты, она прижалась к нему, наткнулась на губы и начала целовать. В голове взрывались огни фейерверка, а она все целовала и целовала, взлетая на волнах изумления, наполнявшего ее тело, покрывшееся испариной.
Потом, когда вновь обрела способность дышать и соображать, Тея отстранилась и легла рядом, но он взял ее за руку и прижал к чему-то горячему и твердому.
Она в ужасе едва не отодвинулась, но он сказал:
— Богиня разве не хочет поблагодарить принца?
Жар и аромат окутали их в этом гнездышке, а темнота позволяла делать все, что хочется.
— А в чем заключается благодарность? — шепотом спросила Тея.
— Просто ответить любезностью на любезность. Потрогай меня.
Осторожно Тея обхватила пальцами то, к чему он прижал ее руку: огромное, твердое и горячее.
— О боже! Как ты с этим ходишь? Оно же не может быть таким все время!
— Конечно, нет. Его просто надо успокоить.
— Как? Ты же сказал, что не намерен лишать меня девственности.
— Это можно сделать и рукой. — Он расслабленно лежал под ней и говорил так, словно они обсуждали рецепт кексов. — Хочешь попробовать? Тебя может это порадовать, как новое приключение.
— Думаешь? — Она принялась неуверенно водить рукой вверх-вниз по напряженной плоти, совершенно завороженная ее горячей твердостью и бархатистостью, но тревожила мысль, как эта штука сможет войти в женщину. Стоило подумать, какую боль она способна причинить, о замужестве думать вообще не хотелось. Ее пальцы вдруг крепко сжались, и Дариен содрогнулся всем телом.
Решив, что причинила ему боль, Тея убрала руку, но он успокоил ее:
— Все в порядке, я могу помочь себе и сам, но очень хочется, чтобы это сделала ты.
Его плоть снова оказалась у нее в руке.
— Тогда покажи как.
Он взял ее руку, просунул ей между бедер и провел по особенно чувствительным влажным складкам, а потом обхватил ее скользкой рукой себя и показал, что надо делать. Тея двинула рукой, и так легко заскользила. Дариен сам несколько раз провел ее рукой вниз и вверх, а когда рука оказывалась на головке, прижимал к ней ее большой палец и делал пару круговых движений по шелковистой коже. Тея ощутила под рукой появление новой влаги.
Дариен хрипло дышал и вздрагивал всем телом, и она прошептала:
— Тебе нравится?
— Это восхитительно.
Он откинулся на спину: темная фигура на фоне белых простыней, — но Тея была уверена, что его глаза не отрываются от нее, черные, как она помнила, под тяжелыми веками, а сейчас наверняка полные желания.
Наклонившись к нему, она поцеловала приоткрытые губы, продолжая доставлять ему удовольствие так, как он ее научил.
— Я правильно делаю?
— Ты, как всегда, совершенство, моя Богиня.
Она прошлась по его достоинству пальцами вверх и вниз, словно играла на рояле.
— А так?
— Так слишком нежно, Богиня.
Тея сжала пальцы и задвигала рукой быстрее, сразу почувствовав, как он напрягся, услышав его прерывистое дыхание, представив, как в нем накапливается лихорадочное безумие. С ней происходило то же самое.
Он вдруг ухватил конец простыни, быстро прикрыл то место, где была ее рука, и в простыню ударила горячая струя. Несколько капель попало ей на руку, она вытерла об него, намереваясь продолжить то, чем занималась, но Дариен перехватил ее запястье, заставив остановиться, а потом и вообще отстранился. Тея рухнула на него. Оба едва дышали, покрытые испариной, окруженные облаком тяжелого мускусного запаха.
Если бы он вдруг захотел сейчас войти в нее, она бы только обрадовалась.
Дыхание понемногу восстанавливалось, жар начал остывать. Дариен погладил ее по спине, нежно помял ягодицы, прошелся кончиками пальцев по задней поверхности бедра.
Тея лениво, как кошка, изогнулась.
— Даже не представляла, что у меня столько чувствительных мест.
