Меньше чем через пять минут мы уже сидим в машине Веры, и она выруливает на дорогу. До Васильевых ехать минут десять, не больше, так что мы не успеваем настолько измучиться в тишине, чтобы заговорить друг с другом. У меня колотится сердце от предвкушения, Вера явно о чем-то размышляет, и мешать ей не стоит. Она крепко сжимает руль, резко входит в повороты, не следя за разметкой, – не похоже на мою педантичную сестру.
Последнее, что я от нее слышу, прежде чем машина останавливается:
– Прости, я была неправа, я постараюсь… это осознать. Но ты все равно неправа больше, так что забей.
Во двор Васильевых нас пускают спокойно, в просторной прихожей никто не встречает, но из столовой слышен шум, звон посуды, разговоры. Веру ничего не смущает, и она открывает двери туда едва ли не с ноги.
Сидящие за столом замолкают. Скорее всего, наш вид их пугает больше, чем неожиданное появление. Уверена, что у меня на футболке пятно от шоколадного соуса, которым мы поливали мороженое.
– Девочки! – Отец встает из-за стола.
– Привет, пап! – говорит Вера.
Я машу ему рукой, пытаясь делать вид, что все происходящее совсем не странно.
– Вы же болеете.
Мама хмурится, ей не нравится наш внешний вид, это сразу заметно. Взгляд мамы просто прикован к тому самому пятну на футболке, и я только плечами пожимаю, мол, что поделаешь. Вот такие у тебя дети.
Антон смотрит на нас с презрением, и я уверена, Вере больно видеть это выражение лица. Тем больше хочется макнуть его лицом в самый жирный салат, что найдется на этом столе.
– Да-а, просто пришли поздравить Антона, – нарушаю тишину, когда она становится совсем уж неловкой.
Вера продолжает молча сверлить Антона взглядом, и это даже немного жутко. Она практически не моргает, просто смотрит, будто и не живая совсем. Ужасно, но ощущение, словно Антон в ней что-то убил.
– Подумали, что недостаточно почестей он получил за ту феноменальную победу в конкурсе, – продолжаю я, чтобы как-то расшевелить сестру. Иначе выйдет, что мы просто приехали помолчать.
– Вера, пошли поговорим, – ледяным тоном произносит Антон, но она качает головой.
– Я не была до конца уверена, насколько его победа была трудной, пока не прочитала задания, – хрипло говорит она. Голос пугающе скрипит.
– Прочитала задания? – восклицает отец Антона. – Где же ты их могла прочитать? Их не публиковали, верно, сын? Даже мы не видели, что он там решал. Я, честно сказать, хотел отправить его школьному репетитору, узнать, насколько невыполнимо оно было, но нет же.
Васильев-старший будто и не замечает, в каком мы виде и в каком состоянии Вера. И как зол Антон.
– О, мне их предоставили эксклюзивно. – Пожимает плечами она. – Это правда что-то с чем-то. – Она достает смятый листок из кармана и расправляет его на обеденном столе, едва не опрокинув при этом соусник. – Вы только посмотрите, какие сложные вычисления, да он же просто машина.
– Вера. – Тон Антона становится испуганным. – Это потому, что я тебя бросил?
– Ты ее бросил? – рявкает наш отец.
– Ничего ваш Антон не решал, он простой мошенник, который пользуется людьми. – Вера протягивает листы Васильеву-старшему, тот их машинально берет. – Страшно подумать, сколько раз я слышала от тебя, что тупая. И что без тебя, умного, наверняка пропаду. – Она повышает голос, и он эхом разносится по залу с высокими потолками. – Если понадобится больше доказательств, я с радостью их предоставлю, – обращается она к отцу Антона. – Ничего он там не решал, за него все вступительные сдавал другой человек. И кстати, он бросил меня, как только узнал про задержку, не то чтобы я беременна, но это поступок подлеца. – Она пожимает плечами, подмигивает Антону, будто у них есть общий секрет, и разворачивается, чтобы уйти.
Я хватаю Веру за руку. Ее пальцы вцепляются в мои с такой силой, что больно становится.
– Васильеву это не понравится? – шепчу я, когда мы уже идем по подъездной дорожке.
– Он не хотел никуда Антона отпускать и не верил, что тот справится. Антон эти вступительные сдавал, чтобы выиграть у отца пари и чтобы тот купил ему чертовы билеты на самолет плюс оплатил проживание. Поверить не могу… Но как Бродяга это решал? Какие-то программы? Простого калькулятора тут не хватит.
– Я думала, ты знаешь, ты же сама мне…
– Я про справки только знаю, Аня к нему обратилась за справкой на прошлой неделе и мне рассказала. Он что, еще и… контрольные подделывал?
– Вера, не начинай!
– Он мошенник! Мне это не нравится!
– А мне нравится. – Я улыбаюсь, пока Вера не закатывает со стоном глаза, будто ее окончательно доконал этот мир.
Скоро она меня доставит туда, где я хочу оказаться больше всего на свете. Буквально полчаса – вот сколько мне нужно, чтобы добраться до общаги.
– Эй, Вера!
Мы обе оборачиваемся к Антону, стоящему на крыльце.
– Я в долгу не останусь, ты же знаешь?
– Он о чем… – Я шепчу это, уже понимая, что происходит.
– Ты на него заявишь? – шепчет Вера.
– Разумеется. Разве это не справедливо?
Следом за Антоном выходят наши родители, обойдя его по дуге, как прокаженного.
– Пап…
Я делаю к нему шаг, но папа качает головой.
– Дома поговорим, девочки.
