– Что? – Он поднимает брови, дергает подбородком.
– Спасибо… но не стоит делать мне комплименты.
– Почему это?
– Толпа поклонниц не обидится? – Я говорю почти шепотом, но уверена, что он слышит. Артем оглядывает меня с головы до ног так же внимательно, как только что рассматривал страницу в блокноте, и наконец наши взгляды пересекаются. У меня мурашки бегут по коже и, уверена, встают дыбом волоски на руках.
– Я, может, тут и прислуга, но ты мне не приказываешь, верно? Хочу делать комплименты, значит, буду.
Я не сразу понимаю, что его кудрявого друга тут уже нет, а значит, никто этих слов не слышит.
– Не хочу пополнить собой коллекцию… Весь день слушала о твоих похождениях.
– По-оздно, Леди Джейн Эйр, уже пополнила, разве нет?
Он смеется, лицо тут же становится расслабленным, открытым, широкая улыбка его преображает и делает тем же парнем, что сидел со мной на крыше. Вот как он соблазняет всех своих поклонниц! Улыбкой!
– Присядешь? – Он кивает на бордюр. Потом смотрит на мою кремовую юбку и качает головой. – Пожалуй, нет, тебе тут не место. Так что… беги. – Очень тихое слово, еле донесшееся до меня с ветерком, коснувшимся волос.
– Что?
– Твоя сестра идет, тебе лучше скрыться. – Он кивает куда-то мне за спину, потом встает, лениво потягивается и, подмигнув мне, уходит во двор института, а я остаюсь на парковке с Верой и ее злостью.
Сестра стоит, скрестив на груди руки, и ждет объяснений.
– Мы просто разговаривали.
– А какая у него репутация, ты уже слышала? И так все болтают о том, что он с тобой целовался у меня дома!
– Он бы не сделал этого, если бы ты меня не унизила тогда.
– Идиотка, я тебя…
– Защищала?
– Ну можно и так сказать. Поехали уже.
Она отключает сигнализацию, и я обреченно смотрю на пассажирскую дверь. Двадцать минут дороги до дома могут показаться мне адом. Но, как ехать на общественном транспорте, я понятия не имею, так что сажусь в машину и жду, когда Вера заговорит.
Она выруливает с парковки и, только выехав на дорогу, трижды вздохнув и кинув на меня четыре предупредительных взгляда, начинает.
– Лида, бродяги – это плохая компания. Я понятия не имею, зачем Антон их тогда позвал.
– Бродяги? Кто они вообще такие? Почему ты их так назвала?
– Бродягой называют этого оборванца, их главного, его компашку – бродягами. Их четверо. Все работают на территории института. Учатся тут неподалеку в государственном строительном колледже. Короче, будущие маляры. – Вера морщится. – Их отец сюда устроил. Живут в общаге для персонала. Вечером учатся. Не знаю, что это был за жест доброй воли от папы, но мне не нравится, что они здесь.
– Кажется, женская часть универа с тобой не согласна. – Я смеюсь, а Вера нет.
– Только идиотки вешаются на этот сброд. Это, наверное, прикольно, острые ощущения в духе любовных романов про плохих парней, но ни к чему хорошему не приведет. Не приближайся к нему, ясно?
– Куда уж мне. – Я отворачиваюсь.
Вера хмуро на меня смотрит, потом качает головой.
– Он разобьет тебе сердце. Вот что произойдет.
– Вер…
– Я не собираюсь потом тебе сопли вытирать. Надеюсь, однажды ты найдешь себе нормального парня, кого-то вроде моего Антона, – умного, из хорошей семьи. Точно не оборванца-маляра.
Всю оставшуюся дорогу я слушаю про успехи Антона и про то, что у Веры что-то не получилось, а он смог, и как он смеялся, какая она дурочка, и как это было мило. И ей нравится, что с ним можно быть слабой и глупой, что он все решит и придумает, и скоро он уедет, а потом они поженятся. Что Вера за Антоном как за каменной стеной и так далее. И так далее. И так далее.
– ФИЗКУЛЬТУРА НА УЛИЦЕ? – Соня, наша староста, смотрит на меня с неодобрением, потом пожимает плечами и вручает фирменную форму по списку.
В школе я почти всегда пропускала физкультуру, принося справку, что занимаюсь в классе йоги, но тут такое не работает, если только не вступишь в какое-нибудь спортивное сообщество. Вера занимается гимнастикой, Антон в сборной по баскетболу. А я ни в чем особенно не сильна.
Голые ноги, кроссовки, волосы, собранные в высокий хвост, – практически противоестественное состояние. Уверена, что Фанни Прайс[7] или Лиззи Беннет ни за что не вышли бы в таком виде на всеобщее обозрение. Я вовсе не стесняюсь себя, просто куда больше себе нравлюсь в платьях, нежели в шортах.
– Ой, ой, ой, он без майки!
В раздевалке начинается галдеж, и девчонки по одной покидают ее.
Я же, как вампир, опасающийся выйти на свет, делаю вдох-выдох, шаг и, наконец, открываю глаза.
– Ты странная, – комментирует стоящая рядом Соня.
– Я в курсе, – вздыхаю я.
– Ты Лида, да? Бывшая Бродяги?
– Что?
– Ну типа говорят, ты с ним мутила перед первым курсом, а потом он тебя кинул.
– Ты о чем вообще?
– Не о чем, а о ком. – Соня кивает на лужайку за стадионом, и я понимаю, кто там без майки. Бродяга Артем ходит туда-обратно по газону, катит перед собой косилку. Сегодня явно не сентябрьская погода, жуткая жара, и он без майки, она заткнута за пояс рабочих штанов и болтается до колен.
