— Клянусь своей бородой, — за бороду он и дернул, проверяя, крепко ли держится, — ничего плохого мы не делаем…
— А незаконного?
Грен одарил меня укоризненным взглядом.
— Закон что дышло. Куда повернул, так оно и вышло.
…была лавка, забитая товаром разнообразным, от золоченых — или золотых? — подносов до чучел певчих птиц. И старик, дремавший на разостланном коврике… полнотелая женщина в белом фартуке и высоком колпаке…
…и наконец, нынешняя лавка, следовало заметить, весьма богатая.
Каменный дом с узкими окнами. Желтые стеклышки.
Узорчатые решетки.
Ковер на полу.
И платья на деревянных манекенах.
Хозяин лавки, который поспешил навстречу дорогим гостям, беспрестанно кланялся, заверяя, что с нами в скромный дом его заглянуло солнце… нам тотчас подали чай со льдом в запотевших стаканах.
Усадили.
…и дальше начался торг, который все длился и длился. А я, попивая чай — признаться, не отказалась бы я и от нормального обеда, — разглядывала выставленные образцы.
…и то самое, розовое с оборками.
…и куда более приличное лиловое.
…и довольно симпатичное даже черное из переливчатой парчи. Спороть бы еще лишнее кружево, и оборки убрать… оборки, похоже, были в моде.
— Вы душу из меня вынимаете, — со слезой произнес торговец.
— Ну что вы! Душа мне без надобности. То ли дело кошелек…
Я потрогала ткань.
Плотная.
И торг завершился, но лавку мы не покинули. Грен, к огромной радости торговца, чья душа, похоже, именно в кошеле с золотом и обреталась, вспомнил, что мне нужна одежда. И начался… нет, не ад, разве что очень изысканный ад, наполненный батистом, кружевом и бесовками-швеями… они окружили меня, что-то говоря, причем одновременно и громко…
Я просто закрыла глаза.
А когда открыла, обнаружила себя в этом… наряде.
— Нет, — это было первое и единственное слово, которое мне удалось выдавить из себя.
— Благородная лайра просто не привыкла к своему облику…
Надеюсь, в этой жизни не наступит момент, когда я привыкну к чему-нибудь подобному. И я решительно повторила:
— Нет.
— Розовый ныне в большой моде… — попытался убедить меня торговец. Интересно, как давно это дивное платье украшает его мастерскую.
— Нет.
— А этот фасон… его шили для благородной лайры Кариссы… — торговец пощупал кружево. — Какие ткани! А строчка… мои девочки ночей не спали…
— Сочувствую. — Я старалась тоном донести как глубину моего сочувствия, так и невозможность дальнейших переговоров. Я уж лучше и дальше в альвинийской рубахе ходить буду. — Отдайте его заказчице.
Лицо торговца исказила печальная гримаса.
— Увы… это невозможно… бедная Карисс… скоропостижно скончалась.
— Какое несчастье, — пробормотала я, избавляясь от платья, для этого понадобилась помощь двух девушек. Нет, если и остальные сделаны по тому же принципу, то… кто будет мне шнуровать корсаж?
Надо заказывать нормальное белье. И не только его.
Знать бы, во что это обойдется…
— Мы все горюем…
Я поверила, что торговец горевал вполне искренне. Не знаю, кем была эта лайра Карисс и от чего она изволила скончаться, но весьма специфический вкус ее ввел несчастного в убытки, и, похоже, немалые.
— Мы можем заказать платья? — Я приняла решение.
Никаких корсажей.
Пуговиц на спине.
И нижних юбок.
Все должно быть просто и строго. Как и подобает если не благородной лайре, то скромной домоправительнице.
Моя, вернее, Тихонова рубаха успела пропылиться и пахла потом. Нет, с одеждой вопрос надо решать. И с обувью.
С бельем.
С тысячей мелочей, которые нужны человеку для нормальной жизни.
— Но… — Торговец прижал облако розового атласа к груди.
— Конечно, — сказал Грен и, подмигнув, заметил: — Если не здесь, то в другом месте. Ормс, конечно, не столица, но и здесь портних хватает… был бы омут, а утопленники найдутся.
В следующие минут десять мне подали бумагу, вполне себе хорошую, пусть и сероватую, но плотную, а к ней — графитовый карандаш. Рисовать худо-бедно я умела, а чтобы набросать рабочую модель, таланта особого не нужно.
Платье домашнее с отложным воротничком.
Кокетка.
Свободная юбка до середины голени длиной. Я видела, местные девицы похожие носят, значит, сильно выделяться не должно.
…и еще одно.
…длинный сарафан.
…пара-тройка блуз свободного кроя.
Юбка-брюки…
— Это для верховой езды? — уточнил торговец, который за моими художествами следил жадно. — Столичная мода?
Я кивнула.
Столица далеко, но… пусть лучше столица, чем мир неведомый или блажь благородной лайры.
Юбка.
И снова юбка, на сей раз узкая, классический карандаш с разрезом сбоку. Что поделать, столичная мода, она такая… странная.
— Вот и все…
Для начала хватит. И не стоит вспоминать собственный мой гардероб, где одних сарафанов было десятка два… за них я заплатила свою цену.
И за туфли.
И за норковый полушубок, подаренный Владом на Рождество… и за… надеюсь, здесь зимы мягкие, потому что шубу я точно не потяну.
— Ты еще кое-что забыла, — заметил Грен. — Нам понадобится платье на выход… лучше два…
— Но…
— Оливия, не спорь… нам понадобится, — он выразительно приподнял брови. И я сдалась. Может, и вправду понадобится. Да и какая женщина в здравом уме от платья откажется?
Простое.
