Они создают иллюзию беседы. А мирная беседа — первый шаг к доверию. Ему же очень нужно, чтобы эта маленькая птичка поверила.
— Что это за клятва?
Взгляд прямой. И Ричард с неудовольствием отметил, что не способен этот взгляд вынести.
Какого?..
Ничего. Можно сделать вид, что занят руками… обожженными руками, которые должны бы болеть. Но боли нет. Есть онемение. И Ричард поднес руки к губам. Подул… вот так, девочка. Смотри. И сочувствуй. Ты из тех, кто легко проникается сочувствием, и серая наглая тварь, которая не сводит с Ричарда пристального взгляда, тому примером.
Кому еще, как не жалостливой дурочке, придет в голову безумная мысль пригреть гуля?
— Клятва абсолютной верности. Или, правильнее сказать, абсолютного послушания. Нет, не скажу, что ее приносили все жители Империи. Это было бы несколько чересчур… но вот Благословенные и их дети — обязательно. И все, в ком замечена была искра дара… и те, кто даром был обделен, но желал подняться над иными. Нельзя было занять должность мало-мальски значительную, не принеся эту клятву…
Оливия задумалась.
Мизинец закусила. Забавная. Даже жаль, что придется ее убить… в том доме, который Ричард купит… или построит? Он еще подумает, как лучше… главное, что в том доме будет большой удобный подвал, где он сможет держать своих птичек.
И не будет нужды торопиться.
Не жалкие пару минут на рассвете, но долгие тихие ночи… или дни… кто сказал, что зло не творится днем?
— Как-то это… нерационально.
— Что? — Меньше всего Ричард ждал от нее рассуждений о рациональности.
— Смотри.
Она отодвинулась, и это было совершенно неправильно. Она должна была находиться рядом. Делиться своим теплом. И принимать благодарным даром тепло Ричарда.
— Как я поняла, Империя немаленькая. То есть и людей в ней проживало изрядно… а теперь возьмем всех магов. Только магов. Сколько их? Сотни? Тысячи? Сотни тысяч? И аристократия… ладно, допустим, чиновники были аристократических родов… не первых, из тех, что поплоше. Я ведь права?
Ричард пожал плечами. Скорее всего, да. Но какая разница?
— Все равно получается слишком много тех, кто должен был бы принести клятву… вот смотри…
Она даже заерзала, пытаясь сесть поудобней. И платье свое нелепое подобрала. Без платья ей определенно было бы много лучше… белое-белое тело. Такое совершенное. Такое мягкое. Податливое. И алые узоры легли бы на тонкую кожу.
Ричард был бы очень осторожен.
— Чисто технически… допустим, Император умирает.
— Они жили долго.
— Но все равно ведь не вечно, так? А значит, рано или поздно Император умирал… и тогда что? Клятва становилась недействительна?
Ричард пожал плечами. Он не знал. И, честно говоря, не особо задумывался.
— Допустим, — осторожно заметил он.
— Тогда получается, что нужно было приносить ее заново. Следующему Императору… и лично?
— Подробностей история не сохранила.
Она нахмурилась. Ей не идет быть хмурой.
И жаль, что боль исказит это лицо… или нет? Оно останется прекрасным, но на свой манер. Да. Определенно. В боли есть своя особая красота.
Просто не каждому дано ее увидеть.
— Тысячи и тысячи людей съезжаются в столицу, чтобы присягнуть на верность… думаю, кто-то о таком бы да упомянул…
— Возможно.
Ричард понял, что начинает злиться.
Почему она говорит об этой клятве? О ней забыли все, кроме историков-хронистов… еще одна тайна, которая сгинула вместе со Старой Империей.
— Если не в хрониках, тогда в легендах… да и ладно, мы о технической стороне… должны были приехать все… а это списки… и всегда возможность, что кто-то останется вне списка. Такая неразбериха… кто-то умер. Кто-то сменился. Кого-то посадили… или сбежал… или еще что-то… они бы знали, что смерть Императора — это шанс на свободу. Крохотный, но шанс. Многие пожелали бы воспользоваться… подкупить кого-то, чтобы уйти из списка… человеческий фактор.
В том, что она говорила, была логика.
Почему сам Ричард не думал о чем-то подобном? Ответ прост: ему не было нужды.
И сейчас нет. Разве что для поддержания беседы.
— Разве что клятва приносилась не конкретному человеку, а на кровь?
Она прикусила губу.
— Ненадежно… он ведь не был один. Сыновья. Братья. Даже женщины. Всегда мог найтись кто-то, кто жаждал власти. Клятва ведь именно от этого защищала? Преданность Императору, а не Императрице…
Интересная задачка.
И главное, логично.
Сколько их было, переворотов, в истории той Империи?
В том и дело, что нисколько… тогда… Ричард осознал, что эту женщину ему уже не хочется убивать. Пока. Он прекрасно понимал, что нежелание это — временное и что голод, который он испытывал и раньше, просто не знал, как называется этот голод и что способно утолить его, никуда не исчез.
Отодвинулся.
Ненадолго.
До рассвета всего ничего осталось. Летние ночи коротки. И значит, он должен приготовиться… сыграть… всего одна попытка будет.
Поэтому лучше думать над задачей, чем о том, что он способен сделать с птичкой-Оливией…
— Остается одно, — после непродолжительного раздумья произнес Ричард. — Регалии… Большие императорские регалии… о них часто упоминали…
Он задумался.
Крепко задумался.
