Тот он, прошлый. Несчастный неудачник, за которого нынешнему Ричарду было стыдно, прыгал бы от счастья. Как же… удалось решить такую задачку.
Нынешний понимал: не удалось.
Во-первых, все их решение — домыслы на коленке. И проверить их не получится. Не потому, что Ричарда и близко к регалиям не допустят, но потому, что сами они исчезли.
По официальной версии.
Во-вторых, очевидно, что императорские регалии — артефакт. А уж свойства их… Ричард вполне отдавал себе отчет, что полное представление о свойствах данного артефакта могли иметь лишь владельцы. И то…
В-третьих, какая разница, как именно работала клятва, само существование которой ныне почти забыто? Разве что беседа… неторопливая дружеская беседа.
До рассвета.
Небо на востоке пошло характерной прозеленью. И значит, осталось недолго.
Ричард вновь замолчал. А я… я слишком устала для разговоров. Наверное. И, быть может, задремала… все-таки две ночи без сна. И день насыщенный. В полудреме я слышала, как возится гуль. И Ричард что-то там рассказывает про Старую Империю, про Новую… не разобрала. Надо будет прикупить учебник истории.
Эта мысль ускользнула.
И следом прочие.
Я прекрасно понимала, где нахожусь и что спать сейчас просто-напросто опасно, но в то же время не находила в себе сил освободиться из этой упоительной полудремы, в которой было так спокойно.
…а если Ричард освободится?
…если он освободится, я ничего не сделаю. Он сильней. И быстрей. А бежать мне некуда.
— Ты не похожа на тех, что приходили раньше, — сказали мне.
И я обернулась.
Я вдруг осознала, что раздвоилась. И часть меня спит, свернувшись калачиком, спрятавшись под крепкую руку некроманта… к счастью связанную. Но и связанный он мог свернуть мне шею.
Эта часть была беспечна.
И неряшлива.
Грязное платье… да уж, возвращать подобное Милии будет неудобно. И чулок порвался. А на ботиночки налипла грязь. Волосы растрепаны. На щеке пятно… ужас ходячий, а не благородная дама. Впрочем, кого я обманываю?
— Никого, — сказал тот же голос и предложил: — Может, откроешь?
Вторая часть меня, казавшаяся мне самой вполне материальной, стояла перед дверью. Массивной такой дверью. Темное дерево. Блестящие шляпки гвоздей. И накладки из кости, расписанные узорами.
— Это руны. Защита от воров.
— Я не вор.
Накладки слабо светились. Но стоило протянуть руку, и свечение угасло. А дверь со скрипом отворилась.
— Знаю, — сказали мне.
Ступени.
Высокие серые ступени.
Белые стены. Плошки металлические, в которых вспыхнуло пламя. Оно отразилось в полированных листах металла, словно в зеркалах.
— Не бойся.
— Я не боюсь.
Как ни странно, страха я действительно не испытывала. То ли устала бояться, то ли не воспринимала происходящее всерьез. Сон? Похоже на то… какое место, такие и сны… еще недавно я и представить себе не могла, что буду спать на погосте.
А вот поди ж ты…
— Это не совсем сон. — Мой незримый собеседник оказался любезен. — Это транс. Сознательное… в твоем случае бессознательное разделение души и тела. Тело твое под охраной. Тебе не стоит опасаться. Стражи вмешаются, если твой спутник решит причинить тебе вред.
— Спасибо.
— Не за что…
Я спускалась.
Ступенька за ступенькой. И, решившись, я коснулась гладкой стены. Прохладная. А пламя в плошках — горячее. Во снах чувства притуплены, извращены, здесь же я чуяла и запахи — затхлости и сырости, металла, масла… еще чего-то, нерезкого, но крайне неприятного.
— Если хочешь, его ликвидируют.
— Что?
— Уничтожат.
— Нет.
Я знала, что он, позвавший меня, не шутит.
— Его мысли грязны.
— Это морок…
Лестница все не заканчивалась. А я… я не знала, хочу ли дойти до конца ее. Нет, я понимала, что должна… обязана… что меня пригласили в эту полуявь и не выпустят, если это не будет угодно хозяину…
— Я рад, что ты это понимаешь. Но не волнуйся. Я не стану задерживать тебя надолго. Просто у меня давно не было гостей.
И снова дверь.
Тяжеленная.
Серебро потемнело, и руны на нем почти исчезли под слоем окислов. Дверные ручки — все те же змеи — потянулись к моей ладони, а я нашла в себе силы не заорать. Их прикосновение — холод камня и железа — было неприятно.
— Прости. Но так надо…
Мне не было больно.
Почти.
А каплю крови, что проступила на ладони, я слизала. Соленая… если я дух, то почему не утратила способность ощущать?
— Твои ощущения — это память разума. — Дверь передо мной отворилась с протяжным скрипом. — На самом деле здесь все несколько… иначе. Пыль. Пауки…
— Про пауков не надо.
— Не буду…
Жар.
Алая роскошь ковра.
Золотые треноги с огромными чашами, над которыми распускались диковинные цветы пламени. Белые стены расписаны фресками, и каждая — произведение искусства.
Бамбуковые ширмы.
И пара низких кресел у столика. Вино. Ваза с фруктами…
— Это все…
— Не существует. — Белобрысый мальчишка поднял персик, повертел в руках и бросил обратно в вазу. — Но это было. Здесь оставили множество вещей… хочешь что-нибудь?
— Зачем?
— Просто так. Мне-то они точно ни к чему.
Ему было года два на вид.
