Черные, которые хранились в отдельной шкатулке… рубины, сапфиры… я в жизни не держала столько драгоценностей. И странно, что в сумме своей они не вызывали восторга. Камни и камни. Стекло граненое. Наверное, будь я ювелиром, отнеслась бы иначе. А так я брала шкатулку за шкатулкой и просто ссыпала их содержимое в необъятную сумку Ричарда.
…драгоценный пояс обвил мою талию.
Серьги в уши.
И две пары в сумку же, которая раздулась, грозя треснуть.
Вязку ожерелий на шею. И доску, вроде шахматной, но с четырьмя видами клеток. Ящики с фигурками, довольно увесистые. Я бы не стала их трогать, но Альер уперся.
Его любимая доска.
И чеканный таз-рукомойник…
— У тебя рук нет!
— Есть, — он вытянул их.
— Они нематериальны.
— И что? Мне теперь без любимых вещей обходиться?
Я не нашла, что возразить. И подняла таз, который весил килограмма этак два, а то и все три. Надеюсь, Альер найдет в себе силы расстаться с любимым креслом. Его я просто не подниму.
— Ладно, — дух огляделся, — возьми еще тиару И пойдем. Если что понадобится, вернемся. Оливия, не стой. Возьми все-таки тиару…
Я подошла к мертвой женщине.
— Она принадлежит твоей матери!
— И что? — вполне искренне удивился Альер. — Я уже говорил тебе, что мама давным-давно мертва, что тиара ей не нужна, а работа хорошая. И алмазов здесь… немерено. Вижу. Сама тиара хрупка и тонка, воплощение морозного узора.
Прекрасна.
— Отец подарил ее матери в благодарность за мое рождение. Она надеялась, что, когда мне исполнится семь и Регалии подтвердят мое право наследования, она получит Малую корону.
Альер склонил голову набок.
— Мне жаль, что ее убили…
— Только ее?
— Оливия, — он встряхнулся, — в мое время не принято было думать о низших.
— Твое время ушло.
— А я остался. Тебе повезло, что я умер достаточно молодым и не успел закостенеть. Да, от некоторых привычек избавиться трудно, но поверь, с любым иным моим родичем… даже с матушкой, которая лишь входила в императорский гарем, тебе было бы сложней иметь дело.
Верю.
Но все равно… грабить мертвых…
— Окажи ей услугу, если тебя так волнует. И тиара станет платой.
— Какую услугу?
Альер прислушался. И губы его дрогнули.
— Она бы хотела коснуться его. Если, конечно, ты не побрезгуешь… а если побрезгуешь, просто бери. Я разрешаю. Да, матушка, я ей разрешаю!
По склепу пронесся порыв ветра, и пламя в чашах на мгновенье погасло, но лишь затем, чтобы вспыхнуть с новой силой.
— Не обращай внимания. Она капризна, как и все наложницы. Если бы я дожил до семи, мне бы подарили нескольких… что ты так удивлена? Мы рано взрослели… были свои причины.
Я решилась.
Я подошла к женщине и, присев на корточки, заглянула в мертвое ее лицо.
— Прости, — сказала я, хотя мне-то уж не за что было просить прощения. — Не знаю, есть ли жизнь после смерти, но если есть, вы будете вместе.
И дальше что?
Ее не сдвинуть, тело холодное и будто ледяной коркой покрыто. А вот парень… от парня осталась груда костей. Ее я вполне могу перенести поближе.
— Достаточно будет одной, — Альер наблюдал за мной с интересом. — Вот, череп возьми. Он большой.
Череп поднялся с остатком хребта. Я отвернулась, попросив прощения еще раз, на сей раз у бедолаги мага.
— Он не против.
— Ты можешь помолчать?
— Могу, — отозвался Альер, — но я бесконечно устал от молчания. Знаешь, пара сотен лет взаперти… сказывается.
Верю.
Я положила череп на колени женщине, подвинув поближе к руке ее. И дуновение ветерка, ласково коснувшегося щеки, было ответом. Что ж… услуга за тиару.
— Ей она действительно не нужна, — Альер все-таки не выдержал. — Бери и уходим. Время… солнце уже высоко. Поднимай это жалкое подобие некроманта…
Солнце припекало.
И Ричард зажмурился, до того ярок был свет его. Появилось желание вернуться в прохладу склепа и там пересидеть полдень. Поспать, быть может…
Он тряхнул головой.
Нет уж, хватит.
Убираться, и поскорей. Найти Тихона и… и дальше видно будет.
— Давай сюда, — он попытался отобрать у Оливии сумку, которая раздулась, что брюхо сытого выжляка. Ноша явно была тяжеловата для лайры, но та лишь упрямо головой мотнула:
— Иди уже…
Сумку она перекинула через шею и теперь придерживала правой рукой. А под левой у нее сиял золотом весьма внушительных размеров таз. В ушах Оливии переливались всеми цветами радуги массивные серьги. На волосах возлежала алмазная тиара.
Гроздь ожерелий повисла на шее.
Талию обвивал широкий пояс, украшенный двумя десятками чеканных пластин, и, если Ричард не ошибался, пластины эти были из лунного железа, которое вывелось вместе с драконами… впрочем, второй такой же пояс достался ему, как и парные клинки, чей вес ныне Ричард ощущал весьма остро и болезненно.
К своему поясу Оливия прицепила длинную саблю, сказав что-то вроде того, что обещала ей… ну, раз обещала… мало ли.
— Оливия…
— Нет, Ричард. — Она сдула упрямую прядку, прилипшую к носу. — Хватит с меня героического. Никому не станет легче, если ты с этим добром попросту рухнешь…
— Так плохо выгляжу?
— Тебе честно или соврать покрасивей?
