Он прекрасно знал и местного Главу — сухопарого, недовольного жизнью и назначением лойра, искренне полагавшего Шимазу глушью, а собственную должность — ссылкой. И помощника его, который заботился больше о собственной репутации и карьере, нежели о том, что происходит вокруг. И градоправителя, в прошлый визит обратившегося с частным заказом, что не прибавило любви со стороны местных некромантов.
Возвращению Ричарда будут не рады.
Настолько не рады, что вряд ли станут слушать. А если и удосужатся, то высмеют.
Он уже готов был повернуть назад, нет, не признавая собственную идею глупостью — сейчас Ричард был, как никогда, уверен в собственной правоте, — но лишь отступая.
Ненадолго.
Пока не соберет доказательства…
— Ричард! — Этот голос заставил вздрогнуть и обернуться. — Боги всемилостивейшие! Я уж и не чаял тебя дождаться!
Он шел по улице, старый недобрый друг, и не друг вовсе, и не приятель даже.
Ульрих фон дель Виррен.
Племянник Главы Гильдии.
Однокурсник.
Фат, мот и человек, полагающий, будто бы весь мир вокруг создан исключительно ради его удобства. И странно видеть его здесь, в Шимазе, которая, пусть и звалась южной звездой в короне Империи, да столицей не была.
— Ричард, дружище… нельзя же так пугать старых приятелей. — Ульрих приобнял Ричарда, хотя в прежние времена подобных фамильярностей предпочитал избегать.
По плечу похлопал.
И руку платочком вытер.
Хорошо, по столичной привычке целоваться не полез, а то ведь и стошнить могло бы.
— Откуда ты…
— Откуда я здесь взялся? — Ульрих был лучезарен и дружелюбен, что моментально насторожило. — За тобой приехал!
— За мной?
Вот не было печали.
— О, Милия… очаровательная дама, она о тебе высокого мнения… так благодарна тебе за помощь… несказанно просто, — Ульрих взял Ричарда под руку, и крепко так взял.
По-дружески.
— Рад, — врать у Ричарда никогда толком не выходило.
— Вызов этот… представляешь, прибываю в Ормс, а мне говорят, что некий бродячий некромант взял и уничтожил моего вывертня. — Ульрих шел бодрым шагом, и Ричарду оставалось следовать за ним.
Правда, держал старый знакомый путь вовсе не в Гильдию, но к знакомому же зданию из красного кирпича. «Черная лисица» — известнейшая в Шимазе ресторация.
— Я дядюшке и отбил олограмму… слышал про олограф? Нет? Воздушники придумали… интересная штучка, правда, затратная, но оно того стоит. Я тебе покажу… и представь мое удивление, когда ответ получил!
Ульрих, не прекращая говорить, кинул монетку расторопному слуге, который отворил дверь перед дорогим гостем.
Пахло…
Ароматическими палочками и еще лилиями, розами белыми, розами алыми.
Дорогое место. Не для таких, как Ричард. Ковровые дорожки. Столики, что крохотные, на двоих, что массивные, тяжелые. Скатерти накрахмаленные с серебряным шитьем. Хрусталь. Столовое серебро.
Прохлада не по сезону, и значит, потратился хозяин на погодный кристалл.
— Эй, несите… что у вас сегодня? — Ульрих швырнул перчатки на столик, и они исчезли, словно по мановению руки. Ополоснув длинные пальцы душистой водой, однокурсник снизошел до меню. — Суп из раковых шеек…
— …он мне не нравится, — прошелестело в ухе Ричарда. И в кои-то веки некромант испытал к духу симпатию. Ульрих не нравился и самому Ричарду.
Руки Ричард мыл тщательно, чем и заработал насмешливый взгляд.
— …ягнячьи ребрышки на гриле… с овощами… и закусок каких. Вино? Ричард, ты будешь?
— Нет.
Чехлы на стульях. Полдюжины ложек, льняной салфеткой укрытых. И вилок не меньше… проклятье, Ричард вновь чувствовал себя дураком.
— Для начала красное сладкое… физское есть? Ах, «Осенний поцелуй»? Отлично, если это и вправду он… а ты, дорогой, не стесняйся, присаживайся. Особые пожелания будут? Тебе можно. Дядюшка мне мигом отписался. Мол, делай, что хочешь, Ульрих, а этого героя в столицу привези…
Ульрих сел.
До чего поза знакомая, этакая расслабленность и вместе с тем… а ведь и вправду похожи.
— Ты что, меня с этим шутом гороховым сравниваешь? — возмущение Альера отдавалось в висках эхом боли.
— А я ему, мол, дядюшка, где же искать прикажете? Ричард — что ветер в поле. Сегодня здесь, а завтра там… госпожа Милия вон как переживала… испереживалась прямо, что уехал, не попрощавшись…
Ульрих сыто облизнулся.
— Хорошая женщина… а уж как по мужу горевала… с трудом утешил.
И мизинчик отставленный прикусил. Усмехнулся этак, лукаво, дескать, ты же сам понимать должен, как именно вдов утешают. Уж точно ей не платочки расшитые подавал да нюхательными солями под нос не тыкал.
— Кстати, ты мне сам ничего сказать не хочешь?
Подали вино в темной бутылке, припорошенной пылью. И к нему — куски колотого горного льда, прозрачные, что хрусталь.
Ульрих сам наполнил бокалы и в свой бросил пару кусков льда.
— Идиот, — Альер не смолчал. — Кто портит вино талой водой? Это что за мода…
— В столице принято. — Ульрих словно услышал этот призрачный голос, ныне звенящий в голове Ричарда. — Лед охлаждает напиток, разбавляет сладость его, а заодно уж открывает новые ноты. Попробуй.
— Воздержусь. Воды принесите…
Лакей не стал спорить и вернулся с прозрачным запотевшим графином, из которого поднималась веточка мяты.
