Лезия поняла, что пробудилась, а чудесный сон померк; несмотря на все усилия, она остро ощущала, что заточена, привязана к койке и окружена наблюдательными окнами, трубками, капельницами и мониторами. Лежа на спине, она наблюдала мелькание цветных точек на потолке, в котором отражались мигающие огоньки мониторов.
За последние дни, когда Лезия, по видимости, утратила всякую связь с миром и перестала представлять угрозу, медицинские сестры осмелели и потеряли бдительность. Они без страха приближались к ее ложу, уверенные, что она не проснется и не причинит им вреда. Они думали, что она ослабла, потеряла былую силу.
Но теперь она могла в любую минуту открыть глаза и сковать их своим непререкаемым Голосом. Они даже не подозревали, насколько сейчас близки к внезапной и ужасной смерти. Они это заслужили…
Притворяясь, что она еще в коме, она посылала ложные данные через датчики мониторов, вводя в заблуждение медицинский персонал, и это оставалось нелегкой задачей, несмотря на безупречное умение регулировать биохимические процессы в собственном организме. Даже сильный человек не может вечно сопротивляться неизбежному, а смерть уже манила ее.
Лезия пыталась предостеречь сестер, хотела отвести надвигающийся кризис, даже пыталась помочь Джессике, пусть и весьма своеобразно. С ней кончено.
Потеряв всякое представление о времени, она решила сдаться и просто ускользнуть из жизни, решила покинуть мир утром. Она хотела навсегда уйти в уютный, манящий и приветливый сон, который сможет разделить со многими другими, в место, где обретет покой и удовлетворенность своими свершениями. А она прожила жизнь ярко.
Едва заметно повернув голову и чуть-чуть приоткрыв глаза, она увидела, что у наблюдательного окна стоит только одна сестра, но следит она за Лезией весьма невнимательно и даже, кажется, клюет носом.
Многие люди, пользуясь добрым здоровьем, всю жизнь живут, словно в коме, совершенно не понимая и не видя, что происходит в окружающей их вселенной. Например, как вот эта Джиара… Чувствуя превосходство над другими, над всеми, с кем сталкивала ее судьба, Лезия предпочитала одиночество. Это позволяло ей быть грубой и отталкивать от себя других. Она всегда могла уйти во внутренний мир и превосходно себя в нем чувствовать. Вот и теперь собиралась опуститься в самые сокровенные его глубины, чтобы никогда не возвращаться. Рассматривая мощное течение своих мыслей, Лезия недоумевала: будет ли ей не хватать ее самой? Это походило на дзенсуннитский вопрос в вопросе.
При мысли о том, что она собиралась сделать, Лезию внезапно охватила глубокая печаль, несмотря на все разумные объяснения рациональности такого поступка.
Она легко могла бы убить еще множество сестер, наказать их, оставить на теле Ордена незаживающий шрам. Это просто. Она могла бы притвориться умирающей, тотчас включилась бы тревожная сигнализация. Сестры бросились бы в палату, Лезия рыкнула бы на них Голосом, приказала вырвать самим себе глаза и выскрести мозги через пустые глазницы.
Может, ей удалось бы заманить сюда Верховную Мать Харишку и заставить ее сделать то же самое.
Да, она могла бы это сделать.
Поддерживая монотонный ритм мониторов, Лезия собрала силы в кулак и вырвалась из пут, не пошевелив ни одной ненужной мышцей.
Но всего не предусмотришь. Раздался оглушительный звон тревожной сигнализации. За наблюдательным окном сестра Джиара встрепенулась и вскочила на ноги.
В запасе у Лезии осталось всего несколько мгновений; потом в палату ворвутся другие сестры. Она поняла, что у нее не хватит сил на последний, самый эффектный жест, который она так долго вынашивала.
Словно снова став молодой, воспользовавшись силой юности, а не иссохшего тела, она спрыгнула с кровати, подбежала к монитору и отломила кромку кронштейна с острым краем. Стремительными движениями она порезала себе запястья, и из ран хлынула кровь.
Сигнализация уже работала во всю мощь. Сестры-наблюдательницы вызвали помощь. По коридору к двери подбежали множество людей; заскрежетали замки.
