Леди Каладана полностью

– Это опасно. Ты уверена, что так нужно?

– Я тоже могу быть опасной. Я не доверяю ответам, которые Лезия дала Джессике; нам нужна вся история. Ее должна услышать Верховная Мать. – Она решилась. – Орден сестер должен все знать, и я возьму на себя риск. Стой у двери на страже… и будь готова.

Джиара впустила Рутин в пропитанное зловонием помещение. Сестра скользнула внутрь. Мышцы ее напряглись, как взведенные пружины, мозг работал на пределе; она готовилась защититься от всего, что могла сделать умирающая Мать Квизаца.

– Преподобная Мать Рутин, – вдруг отчетливо произнесла Лезия, хотя и была привязана к постели и бесцельно смотрела в потолок. – Я ждала тебя.

Рутин поразилась.

– Ты знала, что я приду?

– Я видела, как ты смотрела на меня с вашего наблюдательного пункта; у тебя был сочувственный взгляд. Я подумала, что у тебя достанет храбрости прийти ко мне.

– Да, мне хватило храбрости, – ответила Рутин, – потому что мне надо знать, что ты делаешь. Какие страхи тебя мучают? Какую опасность представляют Джессика и ее сын? Я бы хотела услышать все это из твоих уст… и только тогда я смогу решить, что должна делать.

Лезия хрипло засмеялась.

– Ты пришла сюда, чтобы развязать меня и отпустить?

Она попыталась высвободиться, но не смогла.

– Нет, я пришла, чтобы объективно и беспристрастно поговорить с тобой. – Рутин посмотрела на стену, зная, что там стоит готовая ко всему Джиара. – Записывающая аппаратура отключена. За нами никто не наблюдает. Здесь только ты и я; мы можем сказать друг другу все, что сочтем нужным. Так что ты видишь?

Лезия попыталась сесть, снова стараясь растянуть ремни.

– Как это мило! Две подружки беседуют. Мы закажем чай и сладости?

Рутин улыбнулась; она редко позволяла себе улыбаться.

– Я с удовольствием помогу тебе, если ты все объяснишь. Что тебя сильнее всего гложет? Как бы ты развязала этот узел? Ее сын – Квизац Хадерач?

Затуманенные глаза Лезии вдруг прояснились, она заговорила громко и отчетливо.

– Возможно, что да, он – Квизац Хадерач. Я видела знамена Атрейдесов, вьющиеся над волнами крови. Я видела, что для Ордена сестер настали страшные времена… – Она поежилась. – …На столетия. Я видела мышку, крошечную мышку и гигантского червя. – Рутин в ужасе отпрянула, видя, что мышление старухи исказилось, что она несет вздор. – Харишка отказывается согласиться с единственно разумным образом действий. Она видит множество возможностей, но не видит. Однако она должна понимать, что ей следует делать.

Рутин поняла, что имела в виду старуха, но тем не менее сказала:

– Убить Джессику и Пола?

– Ты так легко говоришь об убийстве! Об убийстве – и так легко… – Лезия улыбнулась, играя словами. – Полу Атрейдесу всего четырнадцать.

Рутин нахмурилась.

– Значит ли это, что мы должны внимательно за ним наблюдать и дать ему шанс… или надо воспользоваться случаем сейчас и устранить его, прежде чем он успеет причинить непоправимый вред?

– Шанс! Один шанс… Если я ошибаюсь, то зря погибнут двое. Если же я права, то погибнут миллиарды! – Лезия, казалось, исчезла в своих морщинах. – Какой ответ тебе подходит? Какой устроит меня? Какого ответа заслуживает Орден сестер? – Она закашлялась и теперь едва выдавливала из себя слова. – После всего того, что они сделали.

Рутин слушала, и взгляд ее метался, ибо она понимала, что время на исходе. Что имеет в виду старая Лезия? Надо ли доложить об этом Верховной Матери Харишке? Но что она скажет, что сможет сказать? Что обязана ей сказать?

Единственное, что она осознала с непреложной ясностью, – это то, что Лезия не безумна и не иррациональна. Возможно, потеряла рассудок Харишка, ослепленная и не видящая страшной угрозы.

Если я ошибаюсь, зря погибнут двое. Если я права, погибнут миллиарды!

– Я пришла сюда без разрешения Верховной Матери, – сказала Рутин, подойдя ближе к связанной Лезии и прикоснувшись к ее иссохшей узловатой руке. – Я позабочусь, чтобы все сделали, как нужно.

Слезящиеся глаза Лезии снова прояснились.

– Так ты на самом деле бросишь кость? Или швырнешь уничтожающее ядро?

Старуха закрыла глаза и погрузилась в себя, бесконечная усталость и несказанный возраст свернулись в морщины и слабость – она еще жила, но здесь уже не присутствовала. Рутин сразу почувствовала это преображение. Изменились также и показания медицинских аппаратов.

В палату вбежала Джиара.

– Что случилось? Что ты ей сказала?

– Самое важное – это то, что она сказала мне, – ответила Рутин, не зная, какое решение принять.

На лбу Джиары выступил пот; она быстро проверила показания приборов, затем пощупала лоб Лезии, приоткрыла ее глаза и пощупала пульс на шее.

– Она в коме.

– Она этого хотела. – Рутин пошла к двери. – Я сюда не приходила.