— Посещать такое мероприятие без сопровождения неприлично. Люди будут судачить.
Кровь Мэдди закипела в жилах.
— Они всегда судачат, — она пожала плечами. — В отличие от тебя, я не позволяю сплетням указывать мне, что делать, — шпилька лишила его дара речи, и Мэдди почувствовала удовлетворение. — Но с чего ты взял, что я буду присутствовать без сопровождения?
— Я…
— Тебя давно не было.
Он изучал её, его радужки потемнели от эмоции, которую она не поняла.
— Судя по тому, что я слышал о твоей ситуации, мало что изменилось.
Мэдди сжала книгу в руках. Слезы стояли комом в горле. После того, как он разбил ей сердце и разорвал их помолвку, она ожидала его сочувствия, вины. Даже обычного снисхождения. Но не осуждения. В этот момент её бывший жених походил на своего дядю, пастора Хогла, с вечно кислым лицом, и вдруг торжествующее выражение лица Даниэля заставило её задаться вопросом, а как она могла любить его вообще.
— Так скажи мне, Мэдэлайн. Кто этот твой сопровождающий?
В вопросе звучал открытый вызов. Они оба смотрели на нее, ожидая ответа. Мэдди хотелось убежать. Вместо этого она тут же отреагировала. Гневом. Защищая свою гордость.
— Кто же еще, как не мой жених?
Даниэль заморгал, но быстро взял себя в руки.
— Твой жених? — его скептический взгляд впился в неё словно клещами. — И кто это мог бы быть?
Он пытался растоптать последние остатки её достоинства, но она не позволила. Последствия могли быть ужасными, но Мэдди просто не выдержала.
— Доктор Джейс Меррик.
Господи, что она наделала? Мэдди едва дышала, пока Даниэль и его невеста не покинули магазин. Потом звучно выдохнула, ее сердце стучало.
По подсчетам у нее был час, возможно, меньше, прежде чем шокирующие новости о помолвке разлетятся по городу. Она вскочила на ноги, пытаясь успокоиться. Как только барабанный пульс в висках утих до уровня, на котором она могла услышать собственные мысли, Мэдди обдумала свой следующий шаг.
Она должна добраться до Джейса, прежде чем это сделает кто-то другой.
Приглаживая юбку, Мэдди заглянула в зеркало у стены. Бежевое дневное платье и старенькая соломенная шляпа, которую она выбрала в это утро, придавали ей неказистый и простоватый вид. Незаметный. После катастрофы она предпочитала держаться в тени по очевидным причинам. Но сегодня она не могла себе позволить незаметности.
— Миссис Марч, — позвала она. — Миссис Марч!
Звук женских шагов стал громче. Измерительная лента, обмотанная вокруг шеи, свисала с внушительной груди, когда миссис Марч остановилась перед Мэдди, уперев руки в бедра.
— Что? Вы наконец-то что-то решили?
Мэдди взглянула на книгу с эскизами, забытую на скамейке.
— Нет, нет, — сказала она, покачав головой. — Но я хочу купить голубую шляпку на витрине.
Миссис Марч фыркнула.
— Я ее заверну, и вы сможете зайти за ней завтра.
Она двинулась прочь.
— Она мне нужна немедленно.
Женщина остановилась, ее нахмуренное лицо напомнило Мэдди старую картофелину.
— Не могли бы вы снять ее с витрины? Я хочу пойти домой в ней.
Миссис Марч в раздумьях побарабанила пальцами по своим широким бедрам.
— Очень хорошо.
Неудобство оголения витрины, по-видимому, стоило того. Деньги были деньгами, в конце концов, даже если они появлялись из кармана Мэдэлайн Саттер.
Мэдди последовала за миссис Марч на ее высоких каблуках к передней части магазина. Миссис Марч забралась на стул, чтобы забрать шляпку, протянула ее Мэдди, а затем отошла в сторону. Мэдди надела шляпку на голову, довольная своим отражением в зеркале. Цвет шел ей. Она приладила оборки по краю, любуясь узором и переплетением шелковых цветов.
Прошло много лет с тех пор, как она покупала что-то настолько модное. Она давно оставила позади легкомысленную погоню за последними модными новинками, наряду со многими другими своими любимыми забавами.
— Спасибо, миссис Марч, — Мэдди заплатила за шляпу. — За старой я вернусь позже, — сказала она, спеша прочь из магазина.
Она подошла к дому доктора, проигрывая в уме начала разговоров. Невозможно было угадать, как Джейс отреагирует на новости о своей внезапной помолвке, поэтому Мэдди выкинула из головы большую часть уловок. У нее не было выбора, кроме как играть открыто.
Единственная возможность появиться на свадьбе Амелии и перед лицом Даниэля и остальных — рука об руку с женихом. Она просто должна очаровать доктора Меррика, заставить его подыграть. Правда, успех повлечет за собой предложение ответить на ужасные вопросы об ее выздоровлении, но по сравнению с унижением, которое она понесет, если он не сможет сопроводить ее, вторжение в частную жизнь казалось незначительным.
Страх сжал ей грудь. Отказ Джейса помочь мог оказаться катастрофическим. Она уже была парией, изгоем. Почему во имя бога она вдруг решила добавить в этот список еще и звание лгуньи?
