Поскольку Джейс не пригубил сегодня и глотка, Мэдди была склонна согласиться.
— Пиво только улучшает мою меткость, — возразил Лестер, высоко поднимая кружку.
Мэдди закатила глаза. Такими темпами Лестер не протянет до обеда.
Генри усмехнулся.
— Посмотрим.
Несколько человек собрались вокруг, чтобы наблюдать за игрой. Кэролайн расстелила одеяло рядом с Мэдди, а Филипп и Дэвид быстро присоединились к ней. Мэдди надеялась, что дружная компания отвлечет ее от Эбигейл и Битси, которые сидели поодаль со своими набросками, яростным шепотом перемывая ей кости.
Мэдди и девушки никогда не были близки, но до несчастного случая она не задумывалась об этом. Ей хватало Пятерки, и она едва ли замечала кого-то из дебютантов. Эбигейл и Битси не участвовали в их играх. Как и Гертруда. Возможно, их неприязнь к Мэдди была оправдана.
Воспоминания о прошлом окружили ее. Стыд окрасил щеки, и Мэдди выпрямилась на одеяле и попыталась сосредоточиться на игре.
Джейс попал в кольцо первым же броском. Звон подковы заглушили аплодисменты. Джейс подмигнул Мэдди, и она улыбнулась, вся трепеща.
— Ваш жених — прекрасный игрок, — сказал Филипп, глядя на нее с затаенной болью во взгляде.
Мэдди любезно улыбнулась ему и ответила:
— Я и понятия не имела, что он такой искусный игрок.
Она выпрямила спину, ожидая жесткой борьбы и надеясь, что игровые навыки Джейса помогут раз и навсегда стереть самодовольное выражение с лица Даниэля.
Джейс снова попал — одним точным ударом. Нескрываемая радость на лице Мэдди заставила его сердце замереть. В горле у него пересохло. Не дыша и не моргая, он смотрел на нее, пытаясь запомнить ее такой.
Она буквально сияла в своем сиреневом платье, сидя в небрежной позе на одеяле. Темные кудри под соломенной шляпой блестели на солнце, просвечивающем сквозь верхушки деревьев. Она волновала его — все в ней волновало. Ее остроумие, ее смелость, даже ее дерзкие, но часто практичные советы относительно его пациентов.
Возможно, он был просто одинок, как и сказала Мэдди. Но он сказал ей правду. В прошлом это чувство одиночества могло просто раствориться в заботе о пациентах, в рутине врачебной работы. Но встретив Мэдди, Джейс обнаружил, что работа больше не отвлекает его.
Он отвернулся и тут же обнаружил, что оказался не единственным, кто наслаждался видом. Даниэль тоже смотрел на Мэдди. Это начинало его раздражать. Люсинда гуляла в отдалении под своим большим желтым зонтом, и Даниэль воспользовался ее отсутствием, чтобы пялиться на Мэдди — на женщину, которую он бросил, когда она больше всего нуждалась в нем. Джейс надеялся, что этот дурак сожалеет о своем поступке. Сильно сожалеет.
Джейс заметил и другое. Филипп уселся на его место рядом с Мэдди, наполняя ее бокал кларетом и флиртуя с ней, как влюбленный школьник. Джейс наблюдал за Филиппом и его попытками уже с обеда — на расстоянии, но, не выпуская его из виду. Если бы Джейс был ревнивым — но ведь он вовсе не ревновал, нет! — он бы уже пришел в ярость.
Стряхнув внезапное напряжение, он взглянул на Мэдди. От вида ее улыбки его быстрый пульс замедлился до ровного ритма. Генри забил свое первое очко, и она захлопала и стала подбадривать остальных. Она внезапно стала другой. Среди людей, которые не осуждали ее, Мэдди казалась более уверенной, более непринужденной, более естественной. Джейс видел ее такой, какой никогда не знал. Словно она стала той девушкой из Прекрасной Пятерки.
Он должен был быть доволен.
Смысл их игры заключался в том, чтобы Мэдди могла восстановить свою репутацию. Какое-то подобие этого, по крайней мере. Джейс был лишь средством достижения этой цели. Судя по мужскому вниманию, которое она получала, ее возвращение в общество продвигалось даже лучше, чем он ожидал. Почему же тогда он не был этому рад?
Джейс глубоко вздохнул, пытаясь сконцентрироваться на игре. Даниэль снова взглянул на Мэдди и отвлекся — и пропустил следующий бросок. Джейс почувствовал, как его руки сжимаются в кулаки, когда Даниэль выдохнул еще одно приглушенное проклятие.
Подошла очередь Джейса, и он набрал еще одно очко. Даниэль зло отпил пива, а затем бросил подкову. Близко, но недостаточно. Лестер, с другой стороны, промахнулся на милю, но его, похоже, проигрыш не беспокоил. Повернувшись с Джейсу, он отпустил пару шуток. Даниэль злился все сильнее. Каждый сделанный Лестером бросок был все более шутливым, все менее точным, в то время как броски Даниэля становились все более и более прицельными.
Звук смеха Мэдди привлек внимание Джейса, как и поза Филиппа, улегшегося рядом с ней на одеяле — слишком близко. Когда игра подошла к завершению, Джейс смотрел на Филиппа, Даниэль смотрел на Джейса, а Лестер смотрел куда-то в небо.
Следующий бросок — и подкова Лестера взлетела высоко. Слишком высоко. И полетела прямо в Даниэля, который был так поглощен разглядыванием Мэдди, что не заметил ее, пока она не ударила его по голове.
— Даниэль! — закричал Лестер.
Даниэль упал на землю, как подкошенный.
Джейс и остальные подбежали к нему.
