— При чем здесь это?! Стену удерживает рунопись. Я бы и сам снял чары, если бы мог разобрать хоть что-то из ваших закорючек. Это черная артефакторика?
— Не совсем. Мои личные разработки на ее основе.
Блэквуд страдальчески закатил глаза всем своим видом показывая, как относится ко всякого рода «личным разработкам», и легонько подтолкнул в сторону круга. Сказать, что я сгорала со стыда, расплетая свою руну, — это ничего не сказать. Лорд Блэквуд стоял рядом и внимательно следил за моими действиями, когда я, виток за витком, разрушала свой «вечный замок».
Сделать это было не так просто, поскольку действие руны должно было продлиться до позднего утра, и снимать ее раньше положенного срока весьма трудоемкое занятие.
Наконец, я расправилась с заклинанием, и защита пала. Вой прекратился, погружая пространство в звенящую тишину. Лорд Блэквуд коротко усмехнулся, и носком туфли сделал прореху в круге красной соли. Маргулис к тому времени стоял на коленях беспрестанно раскачиваясь. Колпак совсем упал ему на глаза. Может быть, даже к лучшему.
Хозяин снял с дворецкого клетку, и Нэнси тотчас бросилась к старику, чтобы его поддержать. Беатрис спряталась за моей спиной.
— Маргулис, как вы себя чувствуете? -- спросил Блэквуд, осматривая голову дворецкого.
Старик промямлил что-то нечленораздельное, и принялся всхлипывать еще больше.
— Тише, тише, — приговаривала Нэнси, поглаживая старика по плечу, точно пыталась убаюкать. Она вновь нахлобучила на него колпак и потянула вверх. К моему удивлению, дворецкий послушно поднялся на ноги.
— Нэнси, отведите мистера Маргулиса в его комнату и проследите, чтобы лег в кровать.
— Хорошо, милорд.
— И принесите ему успокоительную настойку.
— Обязательно, милорд.
Нэнси, поддерживая дворецкого, который все еще продолжал что-то бормотать, прошла мимо меня. Я ожидала увидеть в его глазах ненависть или что-то похожее на обещание расплаты, но Маргулис, судя по всему, был совершенно не в себе. Каким бы неприятным он не был, но такого потрясения старик точно не заслужил. Как бы не лишился рассудка. Но сейчас думать об этом не приходилось. К горлу подступал ком. Похоже, и меня саму ждет расплата. Вид у лорда Блэквуда был пугающе серьезным.
— Папа, прости нас, мы не хотели, — пропищала Бетти, выглядывая из-за моей спины, однако я почувствовала, как сильно она сжимает мою руку. — Это случайно вышло…
— Не удивлен, — вид у Блэквуда был грозный, но говорил он спокойно. — Думаю, этот урок ты усвоила, Беатрис. Вот что бывает, если по воробьям палить из пушки…
Последняя фраза явно была предназначена мне.
И самое обидное, что это сказал тот, кто мгновение назад использовал огненную плеть в закрытом помещении с женщинами и детьми…
— При всем моем уважении, лорд Блэквуд, я хотя бы не пыталась никого испепелить, — с вызовом сказала я.
Если уж собирается уволить, так пусть хотя бы не потешается.
— Даже так?! — в его голосе было скорее удивление, чем возмущение. — Укрощение огня — тончайшее искусство, мисс Лавлейс. Им я владею в совершенстве. И, в отличие от вас, проделывал подобное сотни раз. Не с дворецким, разумеется.
— Само собой, сэр, — я виновато опустила голову. Его благожелательный тон заставил меня пожалеть о своей вспышке.
Блэквуд задернул полы халата и провел рукой по голове, приглаживая вихры.
— Я провожу вас с Беатрис, — он сделал жест рукой, предлагая выйти в коридор. — Одной такой выходки за ночь вполне достаточно.
Мы в сопровождении Блэквуда пустились в обратный путь. Тишина замка давила на нервы. Бетти в присутствии отца совсем затихла, словно боялась и слово сказать. Впрочем, это было весьма разумно с ее стороны. Лорд Блэквуд, похоже, одобрял подобное проявления дочернего послушания. Он человек прямой и суровый, а потому, если уж сразу не пришел в ярость и не стал сыпать угрозами и наказаниями, то вряд ли начнет после.
Но это касалось лишь Беатрис. О своей собственной участи я могла лишь гадать. Лорд Блэквуд достаточно хорошо воспитан, чтобы не отчитывать гувернантку при ее воспитаннице. А тем более, демонстративно давать расчет в присутствии собственной дочери. Хотя надежда остаться в Золотых холмах еще теплилась в моей душе.
— Папа, мисс Лавлейс, доброй ночи, — Бетти сделала книксен и скрылась за дверью своей спальни.
Я с тоской посмотрела на детскую, думая о том, что вместе с Беатрис исчезла и последняя преграда, отделяющая меня от праведного гнева хозяина Золотых холмов.
— Я могу все объяснить, лорд Блэквуд.
— По пути к вашей комнате, — он посмотрел на меня и добавил: — Я не отпущу вас одну разгуливать ночью по замку. Хватит с нас приключений на сегодня.
Мы пошли по коридору второго этажа прямиком к лестнице. Лорд Блэквуд не проронил ни слова, и это тяготило меня больше, чем самая грубая отповедь. С каждым шагом я чувствовала себя все более и более виноватой: за свои глупые амбиции, попытки что-то доказать и за то, что по моей вине приключилось с Маргулисом.
— Мне очень жаль, лорд Блэквуд, — его молчание, лучше любых упреков, заставило признать собственный промах. — Вы были правы: любая чрезмерность зло.
