— В детстве меня очень… контролировали, о чём Элай наверняка тебе уже рассказал. Строгость и дисциплина были неотъемлемой частью моей жизни, и Пэнси с такой же лёгкостью вошла в неё. Она была чем-то вроде женской версии меня самого: изучала те же предметы, тренировалась в тех же искусствах и росла в тех же условиях. И тебя, наверное, не удивит, что родители заранее договорились о нашем браке, и в Хогвартсе это казалось вполне вероятным исходом. Первый раз мы были вместе в начале шестого курса, как раз в то время, когда я присоединился к Пожирателям. Отец так гордился… — Драко горько усмехнулся и продолжил: — В тот год мы с Пэнси постоянно спали вместе, и это стало чем-то вроде… избавления от постоянного напряжения. Я с треском проваливал дело, которое мне доверили, поэтому вечерами я приходил к ней. В каком-то смысле это давало мне ощущение, что я хоть на что-то способен, что я не жалкий неудачник. Я никогда не влюблялся в неё, как и она в меня, мы были просто двумя людьми, которых связали обстоятельства. Когда два года назад Лестрейндж разрушил всё, что у меня ещё оставалось, я вернулся к этому способу утешения — к физическому удовольствию, когда ничто не могло помочь моему сознанию. Пэнси давала мне чувство триумфа, каким бы глупым и мелким это ни казалось.
Гермиона внимательно слушала. Бессмысленный секс ради удовольствия был бы гораздо более ожидаемым — и более простым — ответом. Драко же представил ей намного более сложную и неоднозначную картину, и это одновременно и смутило, и взволновало Гермиону. Было ещё так много всего, что ей предстояло узнать о нём.
Осознав величину сделанного только что признания, Драко дал ей несколько минут, чтобы переварить информацию, ожидая дальнейших расспросов, но их не последовало, поэтому он взял инициативу в свои руки:
— Теперь твоя очередь, — сказал Драко, желая отвести внимание от своей персоны.
— Что именно тебя интересует? — уточнила Гермиона.
— Хочу узнать про тебя и Уизли.
Она усмехнулась.
— Это очень обширная тема, — произнесла Гермиона с улыбкой. — Она займёт целый день.
— Вы больше не вместе, верно? — спросил Драко и, дождавшись грустного кивка, добавил: — Почему?
Она мысленно приготовилась к рассказу, понимая, что теперь её очередь открыть другую сторону Гермионы Грейнджер, возможно, более тёмную.
— Мы с Роном были друзьями уже шесть лет, когда он первый раз позвал меня на свидание, и это казалось очень естественным и логичным. Это казалось правильным. Сначала Гарри и Джинни, потом мы с Роном, и надо признать, что я действительно была влюблена и ужасно ревновала его к Лаванде и даже к Флёр, когда они оказывали ему знаки внимания.
Драко ободряюще кивнул, заставляя её продолжить.
— Но мы были очень разными, и не в том смысле, когда говорят, что противоположности притягиваются. В любой ссоре у каждого из нас было другое мнение. Он хотел жениться и начать семейную жизнь сразу после войны, а я хотела попробовать заново выстроить свою жизнь. Он сделал мне предложение через неделю после финальной битвы. И что я должна была делать? Когда я сказала ему, что для меня это слишком рано, мы продолжили просто встречаться, а когда я почувствовала, что готова к чему-то более серьёзному, уже сам Рон решил, что ему нужно время, чтобы построить карьеру в аврорате. Он любил меня, в этом я не сомневаюсь, но он никогда по-настоящему не понимал меня. Он никак не мог принять, что я больше не та Гермиона, которая училась с ним в Хогвартсе. И как я могла объяснить ему, что после стольких потерь я просто не могла остаться прежней?
Гермиона чувствовала, как эмоции тугим узлом скручиваются в животе, и ей стало трудно контролировать голос.
— Короче говоря, мы всегда были разными, просто ни одному из нас не хватало смелости, чтобы это признать, мы просто терпели и надеялись, что всё разрешится само собой. Не знаю как Рон, но я просыпалась каждое утро, ожидая, что вот сегодня я обязательно почувствую электрическое напряжение между нами, совсем как я всегда представляла себе. Наше расставание в Буковом Холме было кульминацией нескольких лет самообмана.
Драко едва заметно кивнул, странным образом чувствуя примерно то же самое, что чувствовала Гермиона после его рассказа об отношениях с Пэнси. Возможно, некоторая подавленность была единственной естественной реакцией на такое личное признание.
— Думаешь, вы останетесь друзьями после этого? — спросил Драко.
Гермиона пожала плечами.
— На самом деле мы и расставание толком не закончили — всё произошло слишком быстро: я сказала, что мы больше не можем быть вместе, и сразу после этого ему пришлось стать нашим злобным другом Рональдом. Конечно, я всё равно люблю его — как друга… как одного из лучших друзей. — Гермиона задумалась и подытожила обе истории: — Кажется, отношения, которые держатся только на определённом стечении обстоятельств, не всегда работают.
