— Только тебе следует спускаться сюда очень тихо, — проинструктировала домовика Пэнси. — Мы не хотим привлекать внимание.
Эльф воодушевлённо закивал.
— Дори знать, и Дори быть очень осторожный.
— Спасибо, — поблагодарил Рон, и домовик, поклонившись, скрылся в темноте коридора.
Учитывая увеличившиеся запасы провизии, Рон был более чем готов съесть что-нибудь прямо сейчас. Он запустил руку в корзинку и достал пирожное из слоёного теста с джемовой начинкой, которое вызвало активное слюноотделение ещё до того, как он успел откусить. Тем временем Пэнси вскрыла конверт.
— Это от Драко, — радостно сообщила она и прочитала вслух: — «Переместитесь на двадцать пять ярдов на север и надавите на четвёртый кирпич снизу на левой стене. Пройдите через проход, поверните на юг и идите прямо, пока не поменяется кладка на полу. Завтра в 03:00. Будьте осторожны».
Рон уже проглотил пирожное и осторожно выглянул из ниши, оценивая путь, предложенный Малфоем.
— А он не дурак, — признал Рон. — По письму невозможно понять, где мы находимся и куда в итоге попадём. Сколько сейчас времени?
— Двенадцать двадцать три.
Рон вопросительно изогнул бровь.
— Откуда такая точность?
Вместо ответа Пэнси продемонстрировала небольшой серебряный циферблат, который был приложен к письму. Впечатлённый, Рон кивнул и достал из корзины одеяло.
— Совсем не дурак.
Азкабан не удивил Драко ничем новым. Малфой бывал здесь не раз, и сегодня тюрьма выглядела так же, как и всегда. Непроницаемые каменные стены были покрыты толстым слоем пыли и задерживали холодный сухой воздух, смердящий вонью немытых тел и крови. Перед тем как попасть в саму тюрьму, посетители проходили через небольшую комнату, где их проверяли на наличие запрещённых предметов, но, кроме проверяющих и пары конвоиров, авроров здесь не было — только дементоры. Их снова восстановили в роли тюремщиков через год после войны, когда Министерство осознало, что только они могут сдерживать и контролировать опаснейших магов, известных человечеству.
После проверки Драко и Гермиона прошли по длинному изогнутому коридору, ведущему к специальным камерам с заключёнными, которым оставались считанные месяцы, а то и дни до смерти. Почти сразу Драко почувствовал, как рука Гермионы обвила его предплечье и как девушка придвинулась ближе, не отставая от него ни на шаг.
— Она здесь, — сообщил Драко, указывая на одну из боковых камер.
Он на мгновение остановился, но затем нашёл в себе силы сделать несколько последних шагов по направлению к камере, в то время как Гермиона осталась стоять на месте. Она посчитала невежливым вмешиваться в семейную сцену, особенно учитывая то, что эта встреча с матерью была, скорее всего, последней для Драко. Он кивнул, выражая безмолвную благодарность за понимание, и, заглянув в камеру, негромко позвал:
— Мам?
Не дождавшись ответа, он зашёл внутрь. Если бы Драко не был в Азкабане до этого, он бы ни за что не догадался, что под кучей тряпок, валявшихся в дальнем углу камеры, действительно лежала его мать. Она пошевелилась и, наконец, выглянула из-под тонкой чёрной простыни.
Что бы ни сделал стресс последних дней с Драко и Гермионой, это было ничто по сравнению с тем, что Азкабан сделал с Нарциссой Малфой. Её длинные белые волосы истончились и стали походить на солому, поблекнув настолько, что несколько седых прядей были почти незаметны. Её лицо заострилось, а глаза потускнели и уже давно не выражали той малфоевской гордости и самоуверенности, которой славился их род. Кости явно выделялись даже сквозь одежду, и кожа на них была натянута настолько, что казалось, будто она вот-вот порвётся.
Нарцисса взглянула на сына, не сразу понимая, кто стоит перед ней.
— Это я, — негромко сказал он. — Драко.
— Драко, — повторила она дрожащим осипшим голосом. — Драко, ты пришёл.
— Конечно, пришёл, — отозвался он, опускаясь на одно колено перед матерью и мягко касаясь ладонью её щеки.
— Я думала о тебе, — сказала Нарцисса. — Я всегда мечтала увидеть, как ты вырастешь и станешь настоящим мужчиной, и только посмотри на себя — ты уже такой большой.
Парень грустно улыбнулся. Она потеряла счёт времени. Драко приходил навестить её два месяца назад, но для неё это показалось целой вечностью. Нарцисса приложила истончившиеся пальцы к вискам сына и долго смотрела на него, любуясь.
— А где же твой отец, дорогой? — через некоторое время спросила она, беспомощно оглядывая камеру. — Обычно мне дают провести с ним несколько часов.
Теперь даже грустная улыбка оказалась Драко не под силу. Целители предупреждали, что состояние матери ухудшилось, но видеть, во что она превратилась, собственными глазами было невыносимо.
— Отец мёртв, — наконец выдавил он. Если бы Нарцисса была здорова, она обязательно оценила бы его честность и прямоту. Не надо пытаться облегчить правду, Драко, это только делает тебя слабее. Она всегда так говорила.
Нижняя губа Нарциссы начала дрожать.
— Правда? — спросила она.
Драко кивнул, крепко держа её ладони в своих.
