— Это было в Хомлене. Через полгода после нападения Каганата. Был день памяти, траур, полуразрушенный город, — не сводя с меня взгляда, сухо объяснял Эстас Фонсо. — Незажившие раны открылись. Люди выместили злобу на беременной женщине восточных кровей. Я видел только последствия. Умирающая, на улице. Избитая. Без сознания. Она родила девочку и скончалась. Я не мог оставить Тэйку в городе. В приюте.
Я молча кивнула, с содроганием представляя то, о чем рассказал муж.
— О том, что она мне не родная, знает только Дьерфин. И вы. И так должно оставаться. Она — дочь хевдинга. Это ее лучшая и единственная защита. Никто никогда не скажет против нее и слова.
Я снова кивнула.
И в этот момент, когда смотрела в серые глаза мрачного и решительного Эстаса Фонсо, мне стало совершенно все равно, какие документы найдет Артур. Мой муж благороден вне зависимости от происхождения. И это было дороже всех родословных вместе взятых. Стоящий передо мной человек не мог пойти на подлость и предательство. Не мог. А если он захочет сохранить брак, я буду этому рада.
Я шагнула вперед и обняла супруга. Наверняка ошеломленный моим порывом, он не сразу обнял меня в ответ, но все же обнял. Мы с минуту так простояли, не сказав друг другу и слова, но я чувствовала, что ему становится легче.
— У некромантов есть чутье, — отстранившись, я заглянула Эстасу Фонсо в глаза. — Значительно более выраженное, чем у других людей. Поэтому я не надеюсь, а знаю, что Тэйка жива. Мы найдем ее. Обязательно.
Чай, который я принесла, мужчины встретили благодарностью. Небольшой перерыв всем пошел на пользу. Супруг трезвым взглядом посмотрел на подчиненных и отправил обратно в крепость самых замерзших. Они должны были отогреться и сменить на постах часовых, чтобы те помогали дальше искать девочку.
Солнце, скрытое тучами, ползло к горизонту, сгущались тени. Я старалась почувствовать излучение еще не проснувшегося дара Тэйки, а эмоции и переживания рысей и мужа этому мешали. Поэтому я ушла далеко вперед и, как слепая, выставив руки, искала возмущения магических полей. Оттого уже знакомый призрак сержанта не застал меня врасплох. Горчащий запах, присущий нежити, смешался с запахом старого табака, и хриплый голос раздался справа:
— Госпожа, он счастлив с тобой?
— Ты многого ждешь, сержант. Я знакома с ним всего три недели, — повернувшись к призраку, жестко ответила я. — Как твое имя?
Он покачал головой.
— Не хочу, чтобы он знал, что я пытаюсь помочь. Он не поймет, госпожа.
— Ты знаешь, где Тэйка, сержант?
Он прикрыл глаза, довольно долго качался, будто перекатываясь с пятки на носок и обратно.
— Да, знаю.
— Ты знаешь, что без Тэйки он не будет счастлив. Помоги ее найти.
— А он меня простит, госпожа? — во взгляде призрака появилась мольба.
О, он считает себя виноватым. Уже что-то. Но сейчас уточнять это было некогда, я строго спросила:
— Ты хочешь ему счастья или себе прощения?
— Ему счастья, — без раздумий выпалил сержант.
— Тогда веди меня и его к Тэйке!
— Хорошо, — мелко закивал он.
Я оглянулась на мужа и громко позвала:
— Лорд Эстас!
— Неужели лорд? — в хриплом голосе стоящего рядом призрака слышалась улыбка.
Муж, увидев, что я машу рукой, поторопился ко мне.
— Теперь он виконт Фонсо-Россэр, если тебе интересно, — бросила я, наблюдая за быстро подходящим ко мне супругом, которому совершенно не мешали снегоступы.
— Виконт? — призрак так поразился, что даже обошел меня, заглянул в лицо. — Почему виконт?
— Так случается, если кто-то, даже простолюдин, берет в жены виконтессу, — спокойно ответила я.
— Он не простолюдин! — возмущение сержанта, усиленное тем, что он был частично нежитью, ударило по чувствам резко и неприятно.
— Вы что-то нашли? — громко и напряженно спросил муж.
— Я нашла не что-то, а кого-то. Он отведет нас к Тэйке.
Такую смесь недоумения, граничащего с оторопью, скепсиса и надежды мне еще в жизни своей видеть не приходилось. Супруг всматривался в мои сияющие потусторонней зеленью глаза и ждал объяснений.
— Не говори, кто я, госпожа! — напористо потребовал сержант.
Я повернулась к нему:
— Не скажу. Она далеко?
Он покачал головой.
— Тогда веди! И живей.
Шли молча, быстро. Очень помогало то, что из леса вышли на большой луг. Хоть не приходилось постоянно огибать кусты и деревья. Я и так из-за снегоступов с трудом поспевала за призраком.
Сержант резко остановился:
— Я дальше не могу.
— Почему? — просипела я. — От места погребения далеко?
Он отрицательно мотнул головой.
— Там опасно. Это граница, я дальше не могу, госпожа!
В голосе слышалось неподдельное отчаяние.
— Так, — прокашлявшись, я досадливо поправила шарф. — Ты мне потом объяснишь, в чем дело. На днях поговорим. И лучше сам прогуливайся вечерком у огородов. Если я звать буду, будет больно.
— Я приду, госпожа, — пообещал он, бросив короткий взгляд на моего мужа, не вмешивающегося в разговор.
— Где Тэйка? Куда идти?
— Туда! — сержант показал на ближайшую рощу. — Она живая, госпожа. Но с ней будет трудно.
Я кивнула:
— С ней и так нелегко. Спасибо за помощь. Мира тебе.
