— Жена говорила, что вы считаете, Тэйке будет лучше учиться в Тангайхоте.
— Тому есть причины, и дело не только в даре, — подчеркнула мэдлэгч. — В Итсене, везде кроме Хомлена, она будет чужой, и вы это никак не исправите. Предвзятость учителей, настороженное отношение сверстников, отсутствие подруг — вот, что ждет каганатскую девочку в итсенском пансионе, даже если бы у Тэйки не было дара.
Эстас промолчал, сильней нахмурился. Я взяла его за руку, он ответил пожатием.
— В Тангайхоте она не будет выделяться и привлекать к себе особое внимание. И вам не следует боятся того, что девочка окажется в школе без поддержки и защиты. Ерден учится там же, мой родственник преподает там.
Она говорила твердо, но спокойно и благожелательно. Оттого ее достаточно жесткая позиция не ощущалась попыткой надавить, а воспринималась правильно, только как желание помочь, как забота о будущем Тэйки.
— Это звучит заманчиво, — признал муж.
— Подумайте, лорд Эстас. И подумайте еще над тем, что у ребенка есть не только отец, но и материнская линия, — напомнила каганатка. — У вашей девочки, как и у любой другой, она есть. Ваше начальство не посмеет запретить Тэйке навещать родственников в соседней стране. А если все же вам попытаются создавать сложности, моя семья вмешается. У Волков достаточный политический вес.
Эстас, безусловно понимавший правоту госпожи Сэргелен, был ей очень признателен. Если после разговора со мной муж усомнился в том, что Тэйке обучение в столице пойдет на пользу, то после увиденного своими глазами превращения дочери в рысенка Эстас, как и я, уверился в том, что наши соотечественники способны Тэйке лишь навредить.
Мэтр, убедившись, что я постепенно выздоравливаю после тяжелых ранений, не стал задерживаться в крепости надолго и, сославшись на еще не сделанную работу, вернулся домой. С выполнением заказа леди Льессир он решил повременить.
— Она вполне заслужила такую головную боль. Может, что весьма сомнительно, сделает верные выводы, — хмыкнул мэтр.
— Вы говорите так, будто уже имели дело с этой леди, — не удержалась я от замечания.
— Приходилось, — кивнул он. — Это не тот опыт, который мне хочется повторять. К тому же у меня есть более важные дела, и до весны я в столицу не собирался. Пока я не вижу причин менять свои планы.
— Скажу Артуру, чтобы хулиганил пореже.
— Лучше скажите ему, чтобы сохранял один почерк. Тогда я условно поборю одного призрака, а через время не менее условно избавлю леди поверенную от другого, — ухмыльнулся мэтр.
— Кажется, леди Льессир чудесно умеет заводить друзей среди магов. Видимо, она была с вами тактична и мила, — я покачала головой, вспомнив, как эта женщина позволяла себе разговаривать с окружающими.
— Именно так. Поэтому очень хочется отплатить добром этой приятнейшей женщине.
Никогда бы не подумала, что мэтр так спокойно отреагирует на проделки Артура. Раньше он не поощрил бы подобное, и чутье подсказывало, что дело не столько в личности леди Льессир, сколько в изменившемся отношении мэтра к потустороннему.
Ерден и его семья погостили у нас еще несколько дней, наполненных родственным теплом, пением гуцинь, разговорами о каганатских и итсенских традициях. Общение с мэдлэгч шло Тэйке на пользу, я чувствовала, как крепнет ее дар, ластящийся к схожей магии. Интерес к языку соседей значительно усилился, ведь госпожа Сэргелен сказала, что Тэйка может сочинять и собственные песни, но для этого нужно тонко чувствовать значение слов.
Эстас видел, как девочка тянется к мэдлэгч, и это убеждало его в том, что он принял правильное решение вначале отпустить Тэйку на несколько месяцев в гости к семье Ердена, а потом устроить ее в школу в Тангайхоте. Муж понимал верность таких шагов, но еще не смирился с ними. Он не рассчитывал разлучаться с Тэйкой так рано, полагая, что у него есть неполных три года до отъезда девочки в столичный пансион. Мне порой даже казалось, он ревнует дочь к каганатцам.
Расставание с семьей Волков всем нам далось тяжело. Хорошо, что мы прощались не навсегда, но Тэйке, стискивающей Ердена в объятиях и плачущей навзрыд, это было не объяснить. Хоть он и обещал часто писать ей, и пытался утешить скорой встречей.
Две кибитки каганатских гостей выехали из крепости, а Тэйка долго еще стояла на стене и смотрела им вслед.
Жизнь в Рысьей лапе входила в привычное русло. Я почти полностью оправилась после ранений, даже резерв восстановился.
Муж в очередной раз уехал в Хомлен и вернулся только к ужину. Он казался веселым, но и взволнованным, каким-то предвкушающим. Причину такого настроения я узнала во время ставшего привычным вечернего чаепития.
— Кэйтлин, — преклонив колено и вогнав меня в краску, начал Эстас. — Я люблю тебя и прошу стать моей женой по собственной воле, а не по принуждению.
— Я тебя тоже люблю, Эстас. И я согласна!
Поцелуй пьянил лаской, объятия отзывались томлением, желанием. Тепло рук Эстаса, которое я чувствовала сквозь ткань платья, сводило с ума, распаляло. Сердце билось радостно и сладко, и я жалела, что Эстас отстранился.
