Натянув одеяло повыше, я смотрела на давно ставшую родной трещину в побеленном потолке и пыталась осознать, во что втравила меня королевская немилость.
Три года в какой-то глухомани на востоке. Три года замужем за человеком, о котором мне не потрудились ничего сообщить. Ни возраста, ни происхождения, ни даже имени! Единственное, в чем можно быть уверенной, так это в том, что он мужчина.
Со времен эпохи рабовладения монархи не позволяли себе подобного! И это приказ Мариэтты Справедливой?
Похоже, и через три года мне лучше в столице не появляться. Ведь я насолила королеве сильней, чем мой будущий супруг. А его она не простила и через восемь лет достойной, по ее же словам, службы. Брак со мной, безденежной и опальной некроманткой, нельзя считать проявлением милости.
Этому человеку я вообще не завидую. Ни прощения, ни денег, ни повышения по службе. Вместо всего, на что надеялся, он ненадолго получит обязательные чашки-простыни приданого и временный титул, ведь я сделаю все возможное, чтобы мою фамилию не запятнало чужое предательство страны. Землей после развода я тоже делиться не собираюсь.
А каково ему будет вести под венец остриженную? Это унижение, несомненно, добавит теплых чувств ко мне и повысит его желание договариваться полюбовно.
Надо признать, Ее Величество Мариэтта Вторая знает толк в издевательствах!
К приходу Джози, которую я пригласила вместе провести свободный вечер за бокалом вина, постель была застелена, ужин приготовлен, стол накрыт. В голове все еще не прояснилось, от слабости мутило, но хуже было то, что я так и не придумала, как объяснить обрезанные волосы. Правду рассказать не могла — магическая клятва посчитала бы это нарушением договора. А все силы ушли на попытки вспомнить курс права и свод брачных законов, разработанный Аттирсом.
Они были немного разными для дворян и простых людей, пережили несколько редакций, и я уже не все помнила. В частности, последнюю версию, а еще точней — параграфы о том, считалось ли преступлением, если муж брал жену силой. Учитывая прошлое моего будущего супруга, он вполне мог быть способен и на такое.
А я ведь даже защититься не смогу! Я не огневик, не маг земли, не лекарь… Я — некромант. Все мои атакующие и защитные заклинания прекрасно действуют там, где бессильны остальные маги — на границе с другим миром. Эти же чары, направленные на живущих, почти не окажут воздействия. Взрослого мужчину я точно не свяжу арканом, даже если он будет таким же «мускулистым и крепким», как Артур.
Хорошо, что простые люди не знают об этой особенности магии некромантов. Они боятся жуткой ведьмы, которая способна на всякие ужасы от проклятий с натравливанием призраков до нанесения увечий. Их страх, как и образ опасной колдуньи — моя единственная защита, которая может вовсе не впечатлить навязанного мужа.
От этих мыслей леденело сердце, мелко дрожали пальцы, и в какой-то момент я поняла, что не выдержу до послезавтра, до девяти утра, когда откроется библиотека. Пришлось звать Артура. Он обрадовался встрече, и тем ярче был его гнев, когда друг увидел мои волосы.
Артур рассвирепел так, что со своей пятеркой по шкале Тайита вполне мог сойти и за семерку. Черты проявились ярче, он сам стал более осязаемым, от него повеяло опасностью. Украшение из черных и белых перьев, висящее рядом с ним, затрепетало, будто на сильном ветру.
— Что за тварь это сделала?!
— Я не могу сказать, — я покачала головой. — Но это не важно, Артур.
— Не важно? Да я его налысо!! И пальцы поотрезаю! По одному!
— Дорогой мой, спасибо, не нужно, — улыбнулась я, жалея, что не могу обнять друга. — Ты мне другую любезность оказать можешь?
— Какую? — зло сжимая и разжимая кулаки, мой милый очкарик напоминал воина-мстителя с картин.
— Поищи, пожалуйста, в библиотеке самую новую редакцию права Аттирса. Это законы о браке. Обычно это двухтомник. Нужен второй том.
— Зачем тебе вдруг понадобилось такое? — насторожился Артур, оправа очков подозрительно блеснула. — И как это связано с волосами?
— Я пока правда не могу рассказать, — вздохнула я. — Пожалуйста, принеси книгу поскорей. Это важно.
Он поджал губы, ноздри юноши трепетали от сдерживаемой злости.
— Пожалуйста, Артур, мне нужно там кое-что срочно посмотреть.
— Позови меня через час, — сказал он и жестко добавил: — И я рассчитываю на объяснения, когда вернусь!
Я кивнула:
— Мира тебе, Артур.
Он растворился в воздухе, след потусторонней сущности растаял. Жаль, так же просто не исчезли мои горечь и страх. Удивительно, но слез не было. Да, вначале, когда Сельма пыталась оправдаться, я сдерживалась, чтобы не плакать. А потом даже желания не возникало.
Меня злило несправедливое наказание, но я понимала, что ничего не могу изменить. В моих силах только не дать слабину, не сломаться на радость королеве и ее подруге, не позволить навязанному мужу-предателю получить титул. Я должна прожить с ним три года, не родить и не забеременеть, получить развод и свободу. Это простой план. Выполнимый.
