Мне было проще представлять его глиняной куклой. Такая не может ударить, взять силой. Не способна сказать гадость, а пустота внутри фигурки не содержит эмоций. Значит, мне не нужно стараться вызвать расположение и уважение. Глина неживая и никогда не была живой. Бояться ее бессмысленно.
Чужак так и останется чужаком три года, пока я не смогу развестись.
Ворота были открыты, но от этого ощущение, что попала в ловушку, из которой не выбраться, не уходило. Сердце колотилось часто и противно. Руки захолодели, я заставляла себя дышать размеренно и глубоко и предпочитала не смотреть в окно. Не хотелось видеть будущего мужа и других встречающих мельком. Нельзя, чтобы первое впечатление сложилось по обрывку картинки!
Карета остановилась, поверенная, как и настаивала, вышла первой, впустив внутрь глоток морозного воздуха. От него стало легче, он немного привел меня в чувство. Я даже заметила, что моей спутнице подал руку пока невидимый мне человек.
— Леди Льессир, — низкий и красивый мужской голос прозвучал уважительно и спокойно, — рад приветствовать вас в Рысьей лапе. Надеюсь, ваше путешествие было добрым и не утомительным.
— Господин Фонсо, — голос придворной змеи прозвучал ясно и громко, подчеркивание собственного превосходства пропитывало каждую букву, — я здесь, потому что выполняю волю Ее Величества Мариэтты Второй. В таком случае путешествие может быть только добрым и только не утомительным.
Вот как, значит. Еще из кареты толком выйти не успела, а уже пытается унизить командира на глазах его прямых подчиненных. Очаровательно!
— Вы совершенно правы, Ваше Сиятельство. Служение Ее Величеству и Итсену не может быть в тягость никому из нас, — с прежней почтительностью ответил командир.
Нужно отдать ему должное, он верно рассудил, что не стоит ограничиваться скупым «миледи». Похвально быстро сориентировался в ситуации.
— Судя по тому, что вы не удивлены моим появлением, приказ Ее Величества вы получили, — так, будто разговаривала с двоечником, в который раз не выполнившим домашнюю работу, сделала вывод поверенная.
— Разумеется, Ваше Сиятельство. Вы совершенно правы, — не изменяя избранному тону, ответил командир крепости.
Я не удержалась и осторожно вытянула шею. За стоящей ко мне спиной леди Льессир много увидеть не получилось, наверное, к счастью. Но левую руку разговаривающего с поверенной мужчины я разглядела отчетливо. Он вцепился в рукоять меча, явно злился, однако понимал, что ссориться с подругой королевы нельзя. А она нарочно его ярила совершенно незаслуженным тоном. Нарочно, чтобы он срывался на мне.
— В таком случае представлю вам, господин Фонсо, вашу будущую жену, — судя по голосу, леди гадко ухмылялась.
Почему бы и нет? Короткая фраза, а каждое слово — оскорбление. Формулировкой она подчеркнула, что я ниже его, если не по происхождению, то по нынешнему положению. Слова «будущая жена» звучали окончательней, чем «невеста», чтобы командир и все его подчиненные знали, свадьба навязанная, принудительная, но состоится обязательно.
Таким тонкостям учат аристократов. Эстас Фонсо и его окружение даже не понимают оттенков! Вся речь поверенной — продолжение издевательства надо мной. Чтобы я срывалась на незнакомом человеке, о котором и без того ужасного мнения. Печально, что за время знакомства леди Льессир так и не поняла, что подобными выходками меня не пронять.
— Виконтесса Кэйтлин Россэр, — возвестила поверенная и отошла.
Кучер распахнул дверцу. Сердце заколотилось сильней, чем перед самым первым в жизни боем. Губы неприятно покалывало от волнения, но я встала и опустила ногу на ступеньку.
Слева мгновенно выросла мужская фигура. Я вложила ладонь в протянутую мне в помощь руку и встретилась взглядом с Эстасом Фонсо.
Серые глаза темнели с каждым ударом моего ошалевшего сердца. Изумрудно-зеленый цвет моих глаз предателя не напугал. Он не отшатнулся, нет. Он постепенно свирепел. Отступать было некуда, я изобразила улыбку и сошла на землю.
— Рад приветствовать вас, миледи, в крепости Рысья лапа, — немного медленней, чем до того, произнес мой будущий муж. Тон этого излучающего бешенство человека был ровным, спокойным.
И вот тогда, в этот момент мне стало по-настоящему жутко. Не знаю, каким чудом умудрилась пошевелить немеющими губами:
— Благодарю, командир Фонсо, — прозвучало хорошо, уверенно, с достоинством.
Он коротко кивнул и, выпустив мою ладонь, вцепился в рукоять меча.
Леди Льессир, явно рассчитывавшая на более яркое представление, казалась разочарованной. Это ощущение становилось сильней с каждой минутой, а внешне невозмутимый командир представлял некоторых из собравшихся в большом дворе.
Когда-то русоволосый, но почти поседевший мужчина лет пятидесяти оказался местным лекарем. Приятное овальное лицо, внимательные карие глаза, вполне доброжелательная улыбка Дьерфина Дарла располагали сразу.
Высокий и тощий, как жердь, Керем Ирел, отвечающий за лошадей и починку повозок, запоминался сильно выраженной примесью восточной крови. Черные прямые волосы, другой разрез глаз, тонкая ниточка усов.
