— Я, конечно, не знаю, как там у аристократов положено, — поднеся к губам чашку, заметил Дьерфин, — но я бы подарок бы подарил. Она тебя зацепить пытается. Без подарка ты даешь ей повод. Недостаточно, мол, милость оценил.
Эстас еще пару раз пробежался рядом с камином, плюхнулся в свое кресло.
— Ты прав. Надо придумать подарок, — прозвучало глухо и обреченно.
Сохранять лицо, вот и все, что остается. Держать удар так, чтобы не было стыдно ни предкам, ни братьям на том свете. Чтобы живущие знали, что хевдинга Фонсо не пронять, не сломать, не согнуть! Что хевдинг Эстас Фонсо — кремень, стальной стержень, что бы ни случилось!
— Это не должно быть что-то непомерно дорогое, — размеренно, спокойно продолжал Дьерфин. — Ведь, насколько я понимаю, цена твоей невесте невелика. Но в то же время невеста по-своему уникальна. Значит, и в подарок стоит выбрать нечто особенное. Что-то такое, что в столице не встречается на каждом углу.
Лекарь бросил на Эстаса короткий взгляд:
— И, разумеется, без изъянов.
Будто мысли прочитал! Руки чесались купить какую-нибудь красивую шкатулку и надколоть резьбу или камушек. Несильно, чтобы с первого взгляда не было заметно. Но знание, понимание того, что вещь подпорченная, грело бы душу. Мелочно? Возможно. Зато приятно! Хоть какое-то отмщение за унижение!
— Разумеется, — сухо бросил Фонсо.
— Как Тэйка восприняла новости? — полюбопытствовал лекарь.
— Плохо, — честно признался Эстас. — Но она умная девочка, будет вести себя так, что и поверенная не придерется.
Дьерфин задумчиво кивнул и погодя ответил:
— Поверенная уедет, королева далеко. А жена останется. И в любом случае вам жить вместе три года под одной крышей.
— Это ты к чему? — хмуро глянув на лекаря, уточнил Фонсо.
— К тому, что не на поверенную нужно хорошее впечатление производить, — вздохнул Дьерфин. — Но, хвала Триединой, я далек от игр дворян. Мне проще.
Командир вздохнул. Жаль, что его судьбой богиня распоряжается иначе.
Тэйка выглядела чудесно. Светлое платье с темно-зелеными узорами, теплый коричневый кожушок, расшитый бисером и черными нитями, яркая изумрудная лента — настоящая принцесса. Эстас улыбнулся, погладил дочь по голове.
— Ты такой красивый, когда нарядный, — похвалила Тэйка.
— Сегодня важный день, — спокойно ответил он. — Пожалуйста, кто бы тебя ни спрашивал, отвечай только, что благодарна Ее Величеству, а все остальное решат взрослые. Хорошо? Справишься?
Тэйка хмыкнула:
— Я буду отвечать правду. Что все остальное решит мой папа!
Эстас Фонсо улыбнулся, обнял дочь:
— Ты мне очень поможешь, если не забудешь благодарить Ее Величество.
Часовые предупредили, едва завидев карету и повозки на подступах к крепости. Командиру хватило времени и спуститься во двор, и поправить Тэйке воротник, и привести себя в чувство, и дать приказ равняться на первую леди, которая выйдет из кареты. Сомнений в том, что это будет именно леди Льессир, командир Фонсо не имел.
Воцарившуюся неприятно напряженную тишину нарушал приближающийся стук копыт, чуть слышное поскрипывание рессор, похрапывание лошадей, усиленное эхом. Карета с гербом Льессиров появилась первой. Кучер проворно слез с облучка, распахнул дверцу — миловидная женщина лет пятидесяти, небрежно придерживая драгоценную парчу, опустила ногу на ступеньку.
За прошедшие восемь лет леди Льессир почти не изменилась. Только поседела чуть больше, добавилось морщин у рта. К сожалению, они показывали, что этой женщине редко приходилось улыбаться, а вот брезгливых ухмылок, таких же, как сейчас, ее лицо знало значительно больше.
На приветствие она ответила словесной оплеухой. А потом добавила еще одну. Недюжинных сил стоило сдержаться и ответить так, будто он не понимал истинного значения слов. Предложение представить ему «жену» — очередное издевательство, попытка втоптать его в грязь! Испытание на прочность, тонкостей которого не поймет даже Дьерфин! Для него это простые слова!
— Виконтесса…
Что? Поверенная только-только подчеркнула, что невеста безродная!
— … Кэйтлин Россэр.
Россэр? Быть не может! Это одна из древнейших фамилий Итсена! Что за бред несет эта женщина?
Кучер услужливо распахнул дверцу кареты, внутри послышался шорох.
Черное платье, черный плащ с серебряным шитьем — траур? Верно, поводов для радости маловато. Белая не натруженная рука, придерживающая подол, — на простолюдинку не похоже.
Эстас Фонсо в мгновение ока оказался рядом с каретой, там, где и должен был, как хозяин крепости, как жених, что бы он ни думал о королевской милости и свой роли.
Тонкий стан, глухое платье, украшенный длинными перьями воротник, бледное лицо… О небо!
Триединая, за что?? Остриженные черные волосы!
Захотелось одернуть руку, не касаться падшей, но красивые пальцы без колец уже дотронулись до его ладони. Прикосновение спокойное, уверенное и… трепетное что ли. Такое бывало только в юности, на балах в кадетском корпусе.
Он поднял взгляд и посмотрел на присланную ему в жены.
