Подозрения, что поверенная копит силы для нанесения наибольшего вреда на свадьбе, не радовали. Уж лучше бы она сейчас желчь изливала. Я, как оказалось, могу проявлять чудеса терпеливости, а вот будущий муж, разъяренный моим внешним видом и магическим даром, может справедливую злость на леди Льессир сорвать на мне.
Но выяснилось, что заметно возросшая тактичность моей сопровождающей связана с Джози. Она разговорила все-таки служанку поверенной и делилась историями о моей работе. А заодно и предупредила, что злить магов вообще нельзя. Они могут неосознанно, непреднамеренно, просто силой эмоций заклясть. Некромант еще может проклясть не только на всю жизнь, но и на все посмертие. И не только обидчика, но и его родственников. Случайно. Даже коллегия магов не придерется.
Очевидно, эти слова дошли до нужных ушей. Очень кстати, потому что с продвижением на восток дождь все чаще сменялся снегом. А такой теплой одежды и кожаного плаща, как у кучера, у меня не было.
Последние пару дней путешествия даже можно было назвать спокойными, хотя леди Льессир несколько раз давала понять, что продолжительность ее пребывания в забытом Триединой захолустье каким-то образом связана с неведомыми правами "годи". Я, к сожалению, так и не вспомнила, о чем речь. Но чутье подсказывало, что я и не хочу знать, какие местные обычаи дают поверенной королевы возможность посмеиваться надо мной.
В восточной части Итсена причудливым образом смешались традиции трех больших народностей.
Долгое время эти земли принадлежали северянам. У них, не так, как в центральной части Итсена, очень многое определялось общиной. Выборные военачальники, судьи и даже короли. Строгая иерархия служителей, проповедовавших поразительную смесь язычества и веры в Триединую. Насколько я помнила, священники северян, как и церковь Каганата, с уважением относились к языческим жрецам и даже приглашали их в совет.
Каганат тоже влиял на культуру восточной части Итсена, ведь многие торговцы и мастера подолгу жили здесь, обзаводились семьями. Не всем же быть завоевателями.
Но если традиции Каганата я знала хорошо, то наследию северян в пансионе уделяли довольно мало внимания. Хотя бы потому, что даже в северном государстве от этого полу-языческого самоопределения почти ничего не осталось. Преподаватели предпочитали посвящать время действительно важным вещам. Детские болезни и ядовитые растения встречаются чаще каких-то невнятных, но полных смутной угрозы годи.
— Около полудня мы доберемся до Хомлена, — скучающим тоном сообщила поверенная на восьмой день пути. — Надеюсь, вашему будущему мужу хватило сообразительности и расторопности, чтобы подготовить все к празднику. Мне не хотелось бы задерживаться из-за его несбыточных надежд.
— Из-за каких, например? — сердце противно екнуло, но я старалась изображать бесстрастность.
Леди Льессир устало отмахнулась:
— Например, ознакомившись с королевским указом, он мог наивно посчитать, что разговор со мной, униженные просьбы или простое «нет» в церкви избавят его от свадьбы. Что я увезу вас обратно. Как неподошедший товар.
Она злорадно усмехнулась:
— Уверена, что весь мой с ним разговор после того, как я представлю вас друг другу, будет попыткой командира Фонсо отказаться от брака.
— В королевском указе не упоминалось мое имя? — на всякий случай уточнила я, прекрасно понимая, что эта догадка верна.
Высокородная змея покачала головой. Жаль, яд нельзя сцедить! Я бы озолотилась!
— Не ожидала ничего иного. Брак вслепую — прекрасный способ свести двух людей, которые в жизни вряд ли встретились бы. Ее Величество прозорлива и изобретательна! — лучезарно улыбнулась я.
Опыт показывал, что к такой реакции леди Льессир каждый раз оказывалась не готова. Оттого не чувствовала себя победительницей, злилась, а обвинить меня ни в чем не могла. Чем больше она пыталась меня задеть, тем старательней я изображала восторг. При этом особенную остроту ситуация получала из-за того, что поверенная отлично понимала, что я осознаю смысл всех оскорблений и выпадов и значительно сильней духом, чем она. Поэтому леди Льессир бесилась еще больше.
Хомлен стоял на холме и делился на три яруса толстыми светлыми стенами. В город мы не заехали, хотя лошадям уже требовался отдых. Поверенная сказала, до крепости добираться не больше часа. Я с сомнением посмотрела на уже очень близкую горную гряду, но за деревьями Рысью лапу различить не могла.
Как ни странно, в этот раз леди Льессир почти не соврала — всего через полтора часа копыта лошадей стучали по пологой мощеной подъездной дороге.
Я волновалась, старалась не представлять, как жители крепости отшатываются от меня, едва завидев неестественный цвет глаз и осознав, что имеют дело с черной колдуньей-некроманткой. Пыталась не думать о том, как люди расценят остриженные волосы, что скажут. Я даже сдерживала воображение и нарочно не рисовала в уме образ будущего мужа.
