— Он не плохой человек, с ним вполне можно договариваться. Упрямый, но к голосу рассудка прислушивается, — хмыкнула я, вспомнив, как долго пришлось ломать его сопротивление и недоверие.
— Ты с легкостью переупрямишь, не сомневаюсь, — улыбнулся друг и явно считал, что сделал мне комплимент.
— Ты в архив заглядывал?
Этот вопрос меня особенно интересовал, потому что я решительно не понимала, как относиться к навязанному супругу. Теперь, когда страх перед ним ушел, когда притупилось отторжение, казалось невероятным, что этот человек способен на подлость. Тем более на столь вопиющую подлость как та, за которую его судили. Но все же трибунал был. Я читала документы, и у меня не возникло сомнений в их подлинности.
— Заглядывал, — помрачнел Артур. — Там нет папок, а в журнале запись о том, что все бумаги у какого-то лорда Иртина. Знаешь такого?
— Да, знаю. Это законник королевы, значит, документы во дворце. Жаль, — нахмурилась я.
— Почему? Я теперь знаю, где искать, — ободряюще улыбнулся он.
Я отрицательно покачала головой:
— Не пробьешься, даже можешь не пробовать. Королевский дворец в столице не чета летней резиденции. Его построили очень давно, а в стены вмуровали артефакты, защищающие от огня, воды и вторжения духов. Это единственный замок в Итсене, который так надежно защищен. Поэтому, хоть двор и перерос его давно, королева не торопится строить новый дворец.
— Ну, к счастью, на особняке Льессиров такая защита не стоит, — довольно усмехнулся Артур. — Я туда наведывался. Документы искал.
— Чутье подсказывает, что ты искал очень неаккуратно и не клал на место то, что брал.
Осуждать друга за такую небольшую месть я не могла, надеялась только, что поверенная королевы не вызовет мэтра.
— Ага, правильное у тебя чутье, — похвалил очкарик-хулиган. — Я, как ты сказала, был не слишком аккуратен. Кабинет уже ремонтируют.
— О небо… — я в красках представила масштаб разрушений. Леди Льессир, конечно, заслуживала наказание, но дразнить до бесконечности нельзя. Так и до развоплощения можно мстить. — Ты не усердствуй, ладно? И по другим комнатам не ходи. Мэтр может тебя и не выслушать.
— Пока его еще не позвали, — беспечно отмахнулся Артур. — А зачем мне ходить по другим комнатам? Я подожду, когда кабинет в порядок приведут. Она так сокрушалась из-за обоев. Настоящий шелк, золотые нити. Такие же заказала.
— Я вижу, как ты предвкушаешь, но…
— Не порти мне удовольствие! — резко перебил он. — У меня тоже должны быть развлечения. А ей полезно. Может, подумает, что не стоило некромантке жизнь портить. Вот она нужна, а теперь и не позовешь.
Спорить с ним было бесполезно, да и воспитательную ценность его действия имели. Сомнительную, но все же имели.
— Пожалуй, я напишу мэтру, что у меня есть в столице друг по имени Артур, — вздохнула я, потерев леденеющие даже в перчатках ладони. — Буду хоть немного меньше о тебе волноваться.
Он улыбнулся и поменял тему:
— Ты не мерзнешь? Я столько снега отродясь не видел!
— Говорят, тут будет еще холодней и еще больше снега, — вздохнула я, потопав озябшими ногами. — С трудом себе это представляю.
— Покажешь потом, какая она, восточная зима, — Артур посмотрел вокруг, похвалил: — Пока красивая.
— Я очень рада, что нам удалось пообщаться.
— Я тоже. Сообщу Нинон, что у тебя все хорошо. Отпускай меня и иди в тепло. Простудишься, а мне этого совсем не хочется.
Сам того не зная, он повторил фразу командира почти тем же тоном. Приятные забота, внимание, дружеское расположение так и сквозили в словах обоих мужчин, и мне очень остро захотелось, чтобы законник поскорей вернул документы в архив, чтобы Артур нашел подтверждение невиновности Эстаса Фонсо.
Ладно, оставлю бесполезные мечтания, наверняка он в чем-то виноват, раз леди Льессир вела себя так, раз королева «осчастливила» его браком. Но прошу, Триединая, пусть вина моего мужа будет небольшой, совсем маленькой. Должно быть так! Его ведь даже в должности не понизили!
Артур ушел, астральный след рассеялся. Я разрушила рунический круг, однако убирать защиту, подпитанную кристаллами, не спешила — за сияющим барьером меня ждали призраки. Трое близко, один, ощутимый, но не показавшийся, поодаль.
Те, которые подошли близко, были старыми, но еще достаточно сильными, чтобы продолжать это существование. Солдатам Каганата, умершим во времена отца Мариэтты Второй, я могла помочь только одним способом — развоплотить. Они, почуяв, что я могу дать им освобождение, не только не сопротивлялись, но и благодарили. Впервые в жизни было такое! Давно павшие воины друг за другом становились передо мной на колени и просили о милости!
