Фрид едва заметно кивнул, и дальше мы шли молча. Мужчина задумчиво смотрел то под ноги, то на ночное небо, усланное россыпями звёзд, чей свет отражался в его посветлевших глазах. Я же пыталась понять, правильно ли всё сказала, и не выйдет ли моё мнение мне боком. Когда башня Главного учебного корпуса уже осталась за нашими спинами, некромант снова заговорил:
— Что же, твои слова не лишены смысла, Курома. Но ты же не думаешь, что я не заметил, как ты уклонилась от самой сути вопроса?
— Что я думаю о вас? — мой голос, о чудо, не дрогнул от волнения. Вот же дотошный. — Вы многое знаете, умеете донести студентам даже самый сложный материал, расставив всё по местам. Но, общаясь с другими студентами, я могу сказать, что вас, мягко говоря, опасаются. Некоторые, даже зная правильный ответ, молчат от греха подальше, боясь насмешек с вашей стороны. А про девушек даже не стоит заикаться, там все грустно, сыро и темно.
— Да? — Фрид хищно усмехнулся, а я уже пожалела, что сказала ему правду. — Страх это не так плохо, особенно в благих целях. То, что боишься, сложно забыть.
С этим трудно поспорить, как и с самим некромантом. Поэтому я лишь неопределенно повела плечом, опять таки уклоняясь от ответа. Но Фрид больше не настаивал на беседе по душам, за что большое ему спасибо. Оставшийся путь мы дружно молчали, лишь скрип снега под сапогами разбавлял тишину. Я куталась в плащ, зевала, стараясь не вывихнуть челюсть и не прикусив при этом порядком настрадавшийся язык.
Когда мы наконец добрались до мужского общежития, смотрящего на нас с укорам в черных окнах, я едва стояла на ногах, с трудом удерживаясь от желания в который раз потереть слипающиеся глаза. За прошедшее время нашей дороги от одной общаги к другой я вымоталась больше, чем за пару «Боевых искусств» с самыми сложными и извращенными упражнениями. Чувствуя себя механической куклой с закончившимся заводом, я поднялась по ступенькам и только взявшись за ручку двери, заметила, что Фрида рядом нет. Обернувшись, увидела мужчину внизу в шаге от лестницы.
— Вы не идёте? — удивилась я, хотя всё же почувствовала внутри некоторое облегчение.
— Надеюсь, что до комнаты вашего дружка с пикси ты доберешься без приключений, — ответил мужчина и мягко улыбнулся, что стало для меня неожиданным сюрпризом. — Твоя блондинистая проблема там. Тьмы, Курома.
— Тьмы, — несколько запоздало ответила я, и некромант, развернувшись, ушел.
Недолго проводив удаляющегося мужчину взглядом, я всё же зашла в полутемный холл общежития. Сделав пометку в журнале ночных посещений, за которым следил призрак, вздохнула и начала подъём по очередной лестнице. Спорт — это жизнь, но короткая и полная страданий. Спасибо Тьме, что ступеньки белые и широкие, а то и полетать могла, разбудив половину общежития своим богатым словарным запасом.
Комнату Камо я могла найти и в кромешной темноте, поэтому уверенно шагала в полумраке коридора, стараясь сильно не топать. За дверями кто-то храпел, посапывал, бормотал, я даже услышала парочку имён педагогов, которых просили не зверствовать или же умоляли их о помощи. Интересно, а я разговариваю во сне? Наверное, если бы говорила, Дар давно известил бы меня об этом с довольной улыбочкой.
Почти дойдя до нужной двери, я умудрилась не вписаться в поворот, запнувшись о загнутый каким-то умником край дорожки. Махнув рукой, аки пташка, я схватилась за рожок магической настенной лампы, которая, в итоге, составила мне компанию в полёте, оставшись зажатой в руке. Но словно этого было мало… я влетела лбом ровненько в одинокую вазу с охапкой каких-то засушенных сорняков, скромно стоящую на шаткой подставочке в углу. Вот ты и дождалась своего звездного часа.
— Ах же ты! — прошипела я сквозь сжатые зубы, больно ударившись локтями о пол и получив деревянной подставкой по спине.
Не желая разбудить кого-нибудь шумом, я падала в абсолютной тишине: и когда запнулась, и когда ободрала руку о рожок лампы, и когда врезалась лбом, и когда ударилась, ловя вазу, получив в довесок по хребту. Мысленно проклиная всех и вся, я, как старушка, поднялась с кряхтением в обнимку с извращением искусства, из которого высыпалось всё сено. Ну хоть не подняла шума, заплатив, правда, за чужой сон свежими синяками. Вернув подставку на место, я водрузила на нее вазочку, и тут раздался такой грохот, что я невольно вздрогнула и махнула рукой.
Услышав звон, не будет у нас больше вазочки, я лишь закрыла глаза и очень медленно вдохнула и выдохнула, уже подбирая мысленно место для захоронения трупов, которые сейчас обязательно появятся. Я тут страдаю, чтобы никого не разбудить, а кто-то гремит на всю Академию, видимо, не имея в наличие даже тени совести!!! Если это очередное нападение, я точно вобью кол в грудь Двойного, хоть он и не вампир.
