Я поднялась с постели, потянулась и вдруг заметила: что-то явно изменилось. Понадобилось несколько минут, чтобы понять — я больше не чувствую себя разбитой и уставшей, мое тело полно сил и энергии, а руки… Руки снова молодые и красивые!
Даже не верится! И это всего за одну ночь? Но разве такое вообще возможно?
Стремясь поскорее узнать подробности своего чудесного исцеления, я выбежала из комнаты и натолкнулась на мрачного Глеба, размеренно потягивающего горячий чай за круглым столиком в гостиной.
— А, проснулась? Надо же! Я думал, больше времени потребуется… — ворчливо заметил он.
— Потребуется на что? И где Филипп? То есть…
— Я понял, о ком ты, — перебил меня Глеб и почему-то недовольно поморщился, словно не одобрял и малейшего намека на наше сближение. — Отсыпается. Где ж ему еще быть. После того, как столько энергии в тебя влил, я еще удивлюсь, если к ужину встанет.
— Что значит влил? О чем ты?
Глеб посмотрел на меня, как на недалекую.
— То и значит. Думаешь, если бы не его помощь, ты бы была сейчас такой бодрой и здоровой?
Филипп поделился своей энергией? Но как? Для этого же нужна похожая магия, в идеале полностью совместимая. Но это явно не про нас. У него летняя магия оборота, у меня осенняя магия увядания — совершенно ничего общего.
Однако в данный момент мое настроение было слишком прекрасным, чтобы раздумывать над такими странными вещами и искать, кто из мужчин врет и с какой целью.
— Так это же прекрасно! — просто заявила я. — Мы должны быть ему благодарны! Разве нет? Не понимаю, чем ты не доволен?
— Тем, что теперь мы вынуждены терять время, ожидая, когда он проснется! Время, которое мы могли бы потратить на поиски Инны...
— Неправда! — послышался голос Филиппа за моей спиной. — Ты не из-за этого переживаешь.
Я обернулась и увидела вполне бодрого и полного сил королевского следопыта. И не похоже, чтобы ночное вливание энергии хоть сколько-нибудь утомило его. Без своего темного камзола он выглядел еще более высоким и мощным. Тонкая ткань рубашки четко обрисовывала мышцы его рук, скрещенных на груди. Уверена, силы в них немерено…
Он приветливо улыбнулся мне, отчего сердце вдруг радостно запело, а потом перевел взгляд на Глеба и насмешливо произнес:
— Он просто решил, что я покушаюсь на твою честь.
— Что?! — опешила я.
— Ты залез к ней в кровать! — воскликнул Глеб, подскочив со стула.
— Это было нужно для передачи энергии, — спокойно объяснил Филипп, видимо, повторяя эту фразу уже не в первый раз.
— Ты должен был спросить у меня разрешения!
— С чего бы это?
— Я ее муж!
Филипп по-птичьи склонил голову набок и с неподдельным интересом взглянул на собеседника.
— Да ну! Ты уже определись, муж, чей ты на самом деле муж!
Глаза Глеба загорелись уже знакомым злобным блеском. Было заметно, что еще немного, и он нападет на королевского посланника с кулаками. А конфликты нам совершенно не нужны.
Поэтому, пока мужчины еще были способны себя контролировать, я быстро вклинилась между ними и миролюбивым тоном произнесла:
— Господа! Может, присядем за стол и спокойно все обсудим? Я вот, например, не отказалась бы от завтрака.
Удивительно, но меня услышали, и вроде бы даже немного успокоились. Глеб молчаливо расставил и наполнил кружки горячим ароматным чаем, а Филипп перенес с подноса, принесенного служанкой, тарелки с едой.
Некоторое время мы в полной тишине поглощали пищу, периодически бросая друг на друга хмурые взгляды. И вскоре я осознала — каким бы прекрасным изначально ни было мое настроение, недостаток информации и напряжение, возникшее между моими спутниками, не позволят насладиться им в полной мере.
Мысли вернулись к только что услышанному. Глеб сказал, Филипп спал со мной в одной кровати? Это ведь… должно вызывать возмущение, как минимум. Я, замужняя (или не совсем?) леди, провожу ночь наедине с посторонним человеком, в то время, как мой муж (или не совсем?) спокойно спит за стеной!..
Или, если смотреть на это с другой стороны, все еще ужаснее — я, уважаемая (или не совсем?) леди, принцесса, в конце концов, могла быть скомпрометирована, стань известие о прошедшей ночи достоянием общественности… О, боже!
Не то, чтобы я переживала за свою репутацию — она меня мало заботила. О любом человеке можно выдумать любую ложь, да притом сделать это так искусно, что тот потом до конца жизни не отмоется. «Репутация — вещь хрупкая, а общественное мнение податливо, как глина…» — часто говорил король Леонард.
Тем более, за последние недели я и так уже натворила всякого, чего обществу обо мне точно знать не следует. Куда уж дальше-то переживать!
Другое дело, что я очень хорошо себя знаю и уверена, что никогда бы не позволила чужому малознакомому мужчине перешагнуть границы, намеренно остаться с ним наедине, лишившись поддержки того, кто обязан меня защищать…
