Никлаус-младший, отбросив одеяла, на четвереньках подполз к матери, по пути прихватив отцовский кинжал, который каждый вечер прятал под подушку. Коснувшись руки, сжимавшей точильный брусок, улыбнулся матери той печальной улыбкой, которая в последнее время часто появлялась на его лице:
— Мама, можешь мне его ненадолго одолжить?
Мери кивнула и отдала ему оселок. Никлаус-младший немедленно принялся трудиться над лезвием своего оружия, от усердия высунув язык.
— Это папа меня научил! — с гордостью объявил он.
Мери почувствовала, что слезы вот-вот снова начнут душить ее. И тут Никлаус-младший отложил кинжал и, вскарабкавшись к матери на колени, уселся лицом к ней и, обхватив ее обеими руками за шею, заверил:
— Мы справимся, мама. Вот увидишь! Мы найдем Энн. А потом все втроем отправимся искать клад.
— Да, милый, все втроем, — повторила она, чувствуя, как крепнет от той силы, которую сын старался в нее вдохнуть, когда у него и самого-то силенок было мало.
Она не имеет права распускаться, она должна держаться — ради Энн, ради Никлауса-младшего.
— До того как мы с твоим отцом познакомились в армии, — стала рассказывать сыну Мери, — на моем пути встретился один человек. Этот человек очень много значил в моей жизни.
— Он был твоим другом?
— Да. Очень близким другом. Он — корсар его величества короля Франции. Ты знаешь, кто такие корсары?
— Да. И он поможет нам искать клад?
— Надеюсь, но сейчас мы едем к нему не ради клада. Мне надо, чтобы он присмотрел за тобой, пока я буду выручать Энн.
У Мери и в мыслях не было подвергать сына опасности. Для того чтобы помериться силами с Эммой, она должна чувствовать себя свободной, ни о чем другом не думать — только тогда она сможет одержать победу и спасти Энн. Если же рядом будет Никлаус-младший, она окажется слишком уязвимой. Она прекрасно поняла: именно из-за того, что рядом была дочь, Никлаус не смог сопротивляться. И не хотела совершить ту же ошибку.
Ребенок еще теснее прижался к ней.
— Да ведь я же умею драться, — возразил он.
— Конечно, и ты уже большой мальчик, вот только у меня теперь, кроме тебя, никого не осталось, сынок, и…
Мери не смогла договорить, она все-таки расплакалась, а глядя на нее, заплакал и сын.
— Никогда — клятвенно заверил он ее, — никогда, мамочка, ты меня не потеряешь! Никогда-никогда!
Они крепко, до боли, обнялись, заполняя нежностью пустоту, стремившуюся их поглотить.
На рассвете Никлаус-младший объявил матери, что согласен остаться с этим корсаром, если она пообещает ему вернуться с Энн.
— Я не вернусь, пока не найду ее, Никлаус. А до тех пор придется тебе самому о себе заботиться.
И тогда сын отстранился от нее, вытащил из-за ворота мужской рубахи Мери нефритовый «глаз» и, держа на весу между собой и матерью, плюнул на подвеску:
— Клянусь!
Вспомнив, что именно так, при помощи изумрудной саламандры, которую Энн носила на шее, дети скрепляли свои клятвы, Мери без колебаний последовала примеру сына. Затем они поднялись, вытерли слезы, которые все еще текли из-под опухших век, собрали вещи и отправились на конюшню за лошадью.
Не успели они проехать и двух миль по большой дороге, как Никлаус-младший уснул, и Мери почувствовала умиротворение. Впервые с тех пор как не стало Никлауса.
Чуть больше месяца прошло с тех пор, как мать и сын покинули Бреду, и вот наконец они добрались до Тулона. Мери с наслаждением вдыхала пахнущий морем воздух. Чем ближе она подходила к береговой черте, спускаясь по узким улочкам с разноцветными домами, тем спокойнее себя чувствовала. Впереди был военный порт, где она намеревалась осведомиться о «Жемчужине» и ее капитане. Она не знала, действительно ли Форбен все еще плавает по Средиземному морю, но решила, что именно здесь у нее больше всего шансов его найти, поскольку в Провансе у него дом. Мери доверяла своему инстинкту — он почти никогда ее не подводил.
Даже если ее немного смущала мысль о том, как она предстанет перед Форбеном через столько лет, по-настоящему никакого выбора у нее не было. Разве Клод не обещал ей когда-то, что у нее всегда будет союзник? Сейчас — самый подходящий момент для того, чтобы подтвердить делом эти слова.
— Вам повезло, — сообщили ей в порту. — «Жемчужина» на днях должна вернуться. Капитана Форбена ждут при дворе, его хочет видеть король.
И Мери с Никлаусом-младшим поселились в гостинице, смотревшей окнами на рейд. Чтобы как-нибудь скоротать время и не так сильно томиться нетерпением, Мери принялась обучать сына кое-каким карточным играм, поддаваясь ему ради простого удовольствия видеть, как он смеется, довольный тем, что выиграл.
Понемногу жизнь снова вступала в свои права.
Кроме того, Мери рассказывала мальчику о своих приключениях на «Жемчужине», о той радости, которую доставляло ей плавание по морям: она надеялась, что это поможет ему легче перенести разлуку.
