Как-то в начале октября ближе к вечеру в Миддлеме поднялась тревога: Анна куда-то исчезла. Никто не видел ее целый час. Пока слуги искали ее в замке, мы с Джоном присоединились к тем, кто решил подняться на курган. Перед нами бежал Руфус. Сначала он метнулся в одну сторону, потом в другую, наконец остановился у кучи палых листьев рядом с елью в роще позади замка и громко залаял. Там лежала Анна. Она прижимала к себе ручного кролика и горько плакала Я забрала у нее кролика, а Джон взял девочку на руки.
– Малышка, о чем ты горюешь? Посмотри, какой чудесный день, какой красивый закат. А ночью будет полнолуние.
Девочка кивала, вытирала глаза, но не могла сдержать слез.
– Пожалуйста, милая, скажи, что тебя печалит, – нежно сказал Джон, осторожно спускаясь с холма со своей драгоценной ношей. Он обожал детей, Анна была его любимой племянницей, но я знала, что он ждет собственного ребенка с таким же нетерпением, как и я сама.
Продолжая шмыгать носом, Анна положила головку на его плечо. После долгих уговоров она подолилась с нами своим горем.
– Мне уже четыре года, а я все еще не могу потрогать луну! – сказала она, показав на сияющий серебряный шар.
Мы с Джоном обменялись взглядами. Он погладил девочку по голове и прижал к себе.
– Да, малышка, это проблема, но я уверен, что ты решишь ее, когда станешь старше.
На Святки 1457 года Солсбери переехали в Миддлем. Этот замок был лучшим доказательством их могущества и высокого положения. Широкая беломраморная лестница вела в парадный зал, главную часть башни; многочисленные цветные витражи озаряли искрами света все здешние комнаты и коридоры. Пройдя вслед за другими мимо двух высоких статуй ангелов, стоявших по обе стороны арки, я очутилась в самом величественном помещении, которое можно было себе представить, и с трепетом осмотрелась по сторонам. Повсюду виднелись могучие поволоченные колонны с резными розами, крестами, грифонами и коронами. Стены были украшены плотными гобеленами, цветными фресками и решетками из черного дерева, напоминавшими кружево. Пол был выложен плитками розового, голубого и желто-медового мрамора, инкрустированными полудрагоценными камнями. Но самое сильное впечатление производил потолок, раскрашенный так искусно, что у зрителя создавалось впечатление, будто над ним парит купол.
Уорик прибыл днем позже. Братья и отец встречали его во дворе замка. Потом все четверо плечом к плечу пошли в зал, где собирался совет графа. «Чудесная семья, – думала я, следя за ними через ажурное окно. – Высокие, красивые, сильные… Даже граф, несмотря на седые волосы в свои пятьдесят семь лет, держится так же прямо, как его сыновья». При виде их улыбок у меня отлегло от сердца. В тот вечер за обедом Уорик сделал объявление:
– Ко всеобщему удовлетворению, было доказано, что за бесстыдным разграблением и сожжением Сандвича действительно скрывается наша французская королева. Народное возмущение заставило ее отобрать пост лорда-адмирала у своего бездарного фаворита Эксетера и передать его мне. Перед вами стоит не только комендант Кале, но и новый Хранитель Морей!
Зал, до предела заполненный гостями и слугами, чуть не взорвался от восторженных криков и топота.
– Как вам известно, я стал комендантом Кале после битвы у Сент-Олбанса, но вступил в эту должность лишь год назад, потому что ставленник герцога Сомерсета сэр Ричард Вудвилл, пользуясь поддержкой королевы, отказывался передать мне Кале.
Имя Вудвилл заставило меня встрепенуться.
– Графиня Алиса, он имеет какое-то отношение к Элизабет Вудвилл? – спросила я свекровь.
– Это ее отец, – прошептала она. – Безземельный рыцарь, женившийся на вдове герцога Бедфорда Жакетте, принцессе Люксембургской.
Прогнав внезапно овладевшее мной неприятное чувство, я кивнула и стала слушать Уорика, которым продолжал свою речь.
– …жалованье солдатам не выплачивали несколько месяцев, а крепостные сооружения требуют серьезного ремонта, – говорил граф. – Я поклялся, что решу эти вопросы за счет собственных средств, и сдержал клятву! Поклялся, что восстановлю воинскую дисциплину, и восстановил ее! Теперь гарнизон Кале – лучший в Англии. – Он переждал новым взрыв ликования. – Как ваш Хранитель Морей, дает слово, что с Божьей помощью отомщу за наш национальный позор и восстановлю честь Англии! А теперь приглашаю всех – от простого пехотинца до рыцаря – отдать должное вину, напиткам и веселью. Милорд отец, все ваши расходы на этот праздник будут возмещены! – Пока все смеялись, он повернулся к графу:
– Сегодня вечером мы отмечаем великую победу Йорка, Кента и Англии. И все их грядущие победы тоже!
