Чарлз никогда не отличался терпением, а неспособность сделать то, что ему хотелось, сыграла с ним злую шутку. Спальня носила все признаки его характера: он всегда был готов взорваться из-за сломанного куска мыла на умывальнике, смятых газет на постели рядом с ним. Комната пропахла медикаментами всех мастей; лечение обошлось недешево.
Теперь, когда он не работал, а мог только лежать в постели, Чарлз стал совершенно невыносимым и не заслуживал сочувствия Кассандры, поэтому она ответила:
— А мне не нравится, что ты полез в окно и сломал ногу. Даже если тебе не понравился план лорда Нортбрука, мы с тобой квиты.
Вытянувшись на кровати поверх одеяла, Чарлз глянул на свою правую ногу, лежавшую на валике — в лубке, жестко упакованную, — с еще большим отвращением.
— Я не упал — решетка обломилась. А лез для сбора информации.
Касс пнула изножье его кровати.
— О бюсте леди Деверелл?
Он хмыкнул:
— Ну… это не было главной целью, уверяю тебя.
Касс гневно уставилась на него: он что, издевается? Ухмылка и правда была похожа на акулий оскал — этакая самодовольная рыжеволосая акула!
— Прекрасно! Только вот моя главная цель была ничуть не менее важной, чем грудь леди Деверелл.
Вся чертовщина заключалась в том, что он был абсолютно искренен и до раздражения способен добиваться своих удовольствий параллельно с проведением расследования. Природный дар Чарлза общаться с людьми был несравним со способностями Касс, и на его примере она наблюдала, как нужно выстраивать поведение в зависимости от ситуации. Он знал, кого нужно обольщать, а с кем проявлять суровость, мог прикидываться тупым, чтобы сбить спесь с высокомерного свидетеля, становился своим в доску с теми, кто не ладил с законом, не чурался дружеской выпивки. Распутный слуга — тоже была его роль, та самая, которую Чарлз исполнял с особым удовольствием, потому что она многое обещала.
Точно так же вел себя лорд Нортбрук, в чем и признался Касс: его поступки и не всегда вежливые замечания были ради собственного удовольствия. Ох уж эти мужчины!
— У меня нет на это времени, — пробормотала Кассандра. — Нужно вернуться в Ардмор-хаус.
— Зачем? — сердито вопросил брат.
Она расправила покрывало возле его ног.
— Потому что ненормальная кузина герцога, которая сбежала от мужа, не может жить в гостинице. И прежде чем ты предложишь мне оставаться здесь, дома, скажу: нет! Кузина Ардмора не может жить под одной крышей с бывшим полицейским с Боу-стрит, у которого к тому же сломана нога.
— И все равно мне это не нравится.
Упрямство — любимое оружие Чарлза, и порой оно давало результат, когда другое, более драматическое оружие не действовало.
На Касс оно не влияло никак. Она была неуязвима.
— Я не играю роль метрессы лорда Нортбрука, — напомнила Касс брату. — Я его кузина, которая сбежала от мужа-тирана, любителя распускать руки. У меня мог быть нос Наполеона и нижняя челюсть Габсбургов, если бы это имело значение для его светлости.
«Она такая простушка!» Неужели ей никогда не забыть этих слов? Впрочем, это неважно. Даже облаченная в скандал — самую модную одежду из всех прочих — она останется простой.
Несмотря на ее уверения, Чарлз был непреклонен, и Касс вдруг сообразила почему.
— Проблема ведь не в этом, да? Не в том, что задумал лорд Нортбрук? Ты не боишься за мою добродетель, а хочешь, чтобы я была здесь и ухаживала за тобой. — Она бухнулась на изножье его кровати, и Чарлз взвыл от боли. — Наберись смелости и хотя бы изобрази, что тебе стыдно.
— Как я могу изображать стыд, если ты сидишь на моей больной ноге? Это тебе должно быть стыдно!
— Я ее даже не коснулась, просто села рядом. Тебе прекрасно известно, что я должна работать, и оплачивать сиделку для тебя мне не по карману.
Он зашуршал газетами с виноватым видом ну или изобразив таковой.
— От Нортбрука за работу в особняке Деверелла мы получали с тобой по пять фунтов в неделю каждый, — напомнила ему Касс. — Где твоя первая выплата?
Светло-карие, как бренди, глаза Чарлза, такие же, как у нее, скользнули в сторону.
— Заплатил хирургу?
— Нет, расходы покрыл Нортбрук. Сказал, что травму я получил на работе, поэтому оплата лечения — его забота.
— Скажи спасибо лорду.
У герцога Ардмора был легион финансовых проблем, но все равно его наследник распоряжался большими ресурсами, чем пара разоренных аристократов, которые трудились для Боу-стрит.
— Значит, у тебя остались эти деньги?
Чарлз взял в руки журнал и принялся его листать.
— Ты выглядел бы намного убедительнее, если бы перестал терзать старый номер «Ассамблеи красоты».
Номер наверняка принесла экономка, миссис Джеллико, которая души в Чарлзе не чаяла, а кроме того, собирала модные картинки.
Кассандра заранее знала ответ на свой вопрос, который повторила дважды. Деньги Чарлза ушли на какую-нибудь ерунду: на цветы для очередной пассии, которая обратила на него внимание, на бренди для полицейских с Боу-стрит. Чарлз тратил деньги так, словно они не имели никакого значения, как и раньше.
Она опять поднялась, порылась в ридикюле.
