— У меня осталось немного денег. Постарайся как-то прожить на них, — посмотрев на брюки Чарлза, правая штанина которых была разрезана доверху, Касс добавила: — Как только встанешь на ноги, тебе потребуется новая одежда, и в первую очередь брюки.
Он откинул в сторону журнал с картинками весенней моды трехлетней давности.
— Если отдашь свои деньги мне, на что будешь жить сама?
— Как это мило с твоей стороны! Наконец-то удосужился поинтересоваться моим благополучием. — Вытащив из ридикюля горсть монет, она ссыпала шиллинги и пенсы в миску, стоявшую на умывальнике, оценила эффект, потом торчком вдавила последнюю монету в сломанный кусок мыла. — Пока я буду находиться в Ардмор-хаусе, лорд Нортбрук возьмет все мои расходы на себя и будет продолжать платить мне такое же недельное жалованье.
У него между бровей залегла складка.
— Мне все равно это не нравится.
Кассандра с такой силой ударила по куску мыла, что монета взлетела в воздух.
— Неужели? Что ж, так как ты всю прошедшую неделю делал только то, что тебе хотелось — и предыдущие двадцать шесть лет, — тогда, возможно, это принесет тебе пользу: поможет расширить умственные границы.
У Чарлза аж челюсть отвисла.
Как же он похож на нее! А в детстве их и вовсе трудно было различить. Повзрослев, Чарлз вытянулся, стал на несколько дюймов выше, но его лицо оставалось зеркальным отражением ее лица. Увидев ошеломленный и полный боли взгляд брата, Касс почувствовала себя так, будто нанесла рану самой себе, наклонилась, отыскала монету и бросила в миску к остальным.
— Приду проведать, когда смогу.
Чарлз что-то проворчал, а Касс усмехнулась:
— Впрочем, подумаю. Может, пришлю Джейн присмотреть за тобой.
Джейн Трюэтс, проститутка и воровка, не только виртуозно чистила карманы граждан, торговала одеждой — иногда прямо со своего обильно укутанного тела, — но и была штатным информатором на Боу-стрит, самой изобретательной особой, какую только знала Касс.
Чарлз застонал.
— Она в полсекунды оставит меня без единого пенни.
Касс не сомневалась: брат будет счастлив, если Джейн запустит ручку ему в карман. Чарлз никогда не признавался в своих нежных чувствах к ней, но его лицо было как открытая книга, когда юная воровка оказывалась рядом.
— Тогда тебе нужно попросить у нее совета, как выживать самостоятельно.
— Совет у Джейн… — лицо Чарлза залила краска.
Касс фыркнула, заметив его смущение.
— Веди себя как следует, береги ногу, а то навсегда останешься инвалидом.
— Касс! — Чарлз наклонился вперед и попытался было схватить сестру, но со стоном откинулся на подушки. — Где твое сестринское сострадание?
— Оно выпало из окна особняка Девереллов, — заявила Касс. — Но перед этим чудесно провело время.
Она вышла из комнаты и направилась в свою крохотную спаленку. Уложив в саквояж вещи, Касс задумалась, стоит ли брать любимое платье. Темно-зеленый ситец чудесно смотрелся на плечиках в этой каморке, но в гостиной Ардмор-хауса вряд ли будет уместным.
Ее гардероб никогда не будет соответствовать роли чертовой кузины герцога! Может, ей стоит всем говорить, что она специально переоделась служанкой, когда отправилась в лоно семьи?
Платье она все-таки решила взять с собой — свернула и сложила так аккуратно, как никакая горничная ни одной благородной дамы не сумеет. Она вступает в мир шелков, атласа и уловок, и все, что любила Касс Бентон, не имело для него никакого значения, но оставалось важным для нее. В окружении любимых вещей она чувствовала себя увереннее.
Кассандра вспомнила, что есть еще один предмет, который она хотела забрать с собой. Вернувшись в маленькую гостиную, которая примыкала к двум спальням, она взяла с каминной полки миниатюру в золотой коробочке — единственное украшение здесь — и подержала на ладони, вглядываясь в дорогое лицо, написанное красками на слоновой кости, затем резко защелкнула золотой футляр.
Заглянув в комнату Чарлза (он опять рассматривал «Ассамблею красоты», но на этот раз с неподдельным интересом), Касс кашлянула, привлекая к себе внимание, подняла руку с золотым футляром и сообщила:
— Я беру бабушку с собой в Ардмор-хаус.
— С какой это стати? — возмутился Чарлз. — Она и моя бабушка тоже.
— Прости, но мне нужно, чтобы со мной было что-то родное.
Миниатюрное изображение, написанное в то время, когда их бабка — благородная дама — была полна надежд на свадьбу с джентльменом из высшего общества, — это было все, что осталось от ее огромного приданого. Следующие поколения были столь расточительны, что едва не пустили их с братом по миру.
Как получилось, что миниатюру в золотом футляре не продали, чтобы оплатить счета, Касс не понимала, но была благодарна за это. Сама она никогда не позволит продать реликвию. Ей дали имя в честь бабушки, которую она никогда не знала молодой, но которая до самой своей смерти оставалась стройной и привлекательной, с хорошим чувством юмора, что выразительно передавала миниатюра. Несмотря на потерю мужа и дочери, несмотря на то что зять оказался непостоянным и ненадежным, она не сдавалась и обеспечивала их.
