— Мои поздравления, мисс Бентон, за то, что узнали меня, — король преступного мира Лондона принял из рук леди Изабел чашку черного чая, над которой вился парок. — Надо было бы наказать вас за подглядывание и подслушивание под дверями, но ведь это ваша работа, не так ли?
Значит, ему известно, кто она.
— Это моя работа, да. И если это так вас обеспокоило, надо было сразу дать мне об этом знать.
Он взглянул поверх чашки на Кассандру, которая застыла под его взглядом, как беззащитный кролик перед удавом. Во внешности Анджелеса было что-то от пантеры: полуприкрытые веки, острый взгляд, готовность к броску. Нужно быть очень осторожным рядом с таким человеком, который может уничтожить буквально мановением руки — жестом, словом, взглядом. От этого можно пострадать куда сильнее, чем от физического воздействия.
Неожиданно для Кассандры он заговорил любезно, тщательно подбирая слова:
— Я много лет занимаюсь фондами этой проклятой тонтины. Лорд Деверелл захотел получить заем под свой взнос, то есть, вероятнее всего, полностью выйти из тонтины, но при этом остаться в живых.
Леди Изабел протянула ему вазочку с миндальными бисквитами.
— Ваши любимые, если не ошибаюсь? Вряд ли можно кого-то обвинять в том, что он не хочет умирать из-за того, что забрал деньги.
— Согласен, — сказал Анджелес, — но я не собирался возвращать ему его долю. Это было бы нечестно по отношению к другим вкладчикам.
— Я полагаю, что все оставшиеся в живых рассматривают тонтину как инвестицию, — заметила леди Изабел.
Когда все разобрали с подноса сладости и чашки с чаем, Джордж покачал головой:
— Разве инвестиция дает право всем пятерым претендовать на всю сумму? Не могут же они так думать!
Анджелес взял бисквит из вазочки и сказал:
— Это будет не первый раз, когда компашка высокородных англичан средних лет считает себя вправе претендовать на то, что им не принадлежит. Это многие могут подтвердить.
Произведя свой пушечный залп, он повернулся к леди Изабел, чтобы поздравить с предстоящим рождением ребенка.
— Как вы узнали? Мы ведь почти никому не рассказывали, — леди Изабел коснулась рукой живота. — До этого еще несколько месяцев.
— Я тоже умею подслушивать под дверями.
Он что, подмигнул при этом? Он действительно подмигнул Касс?
— Это совсем не радует, — заметил Джордж.
— Уж как есть, — Анджелес с хрустом откусил бисквит. — Впрочем, в данном случае все было проще простого. Я заметил, что вы больше не беретесь за дела, которые требуют пребывания вне дома, хотя на нездоровье это не похоже, напротив, вы выглядите чудесно.
— Просто у нее изменилась манера поведения, — предположила Кассандра, — и вы сообразили, что это означает.
— Собственно, как всегда, — ответил король преступного мира. — И это беспокоит.
Здорово! Ангелюс начал нравиться мисс Бентон. Она не сомневалась, что никому из присутствующих пантера не угрожает.
— Поздравления и беспокойства отставим в сторону, — заговорил Дженкс. — Моя жена пригласила вас по просьбе своих друзей, — он кивнул в сторону Джорджа. — Лорд Нортбрук подозревает нечестную игру, связанную с тонтиной, которую основали десять джентльменов, и среди них его отец, около сорока лет назад.
Поглощая бисквиты и прихлебывая чай, Анджелес выслушал версию Джорджа о недавних таинственных смертях, о нападении на лорда Деверелла, о том, что к расследованию привлекли под выдуманным именем Кассандру.
— Вы задаете хорошие вопросы, — заключил Анджелес, когда история подошла к концу. — Ради ста тысяч фунтов многие вообще не станут задавать вопросы, скорее подыщут собственные решения — возможно, с помощью того самого кинжала, которым чуть не прикончили Деверелла.
Джордж побледнел:
— Сто тысяч… Нет, это невозможно! Стоимость тонтины сто тысяч фунтов?
Анджелес пожал плечами:
— Я успешно занимался инвестициями, и стоимость их все растет. Последний из оставшихся в живых будет очень богатым.
Услышав, какова именно стоимость тонтины, Кассандра едва не лишилась дара речи, а когда пришла в себя от потрясения, заметила:
— Но ведь они уже люди небедные… ну или по крайней мере кажутся такими. Нам интересно: может, у вас другие сведения имеются?
— У меня есть список всех десяти инвесторов, — вынув из кармана сюртука сложенный лист бумаги, Джордж протянул его Анджелесу.
Тот развернул его и пробежал глазами написанные имена.
— Генри Роуз — скончался, Эллис Мерчисон — скончался, Томас Уиттинг — застрелен, Грегори Нотуирт — утонул, Фрэнсис Лайтфут — отравлен, — взяв из вазочки последний миндальный бисквит, Анджелес ткнул им в сторону Джорджа. — Не к добру попасть в эту компанию. Половина из них умерли, не дожив до старости.
— Тонтина — это вам не бальзам для укрепления здоровья.
Кивнув в знак согласия, Анджелес отставил чайную пару.
— У двоих не указана причина смерти. Генри Роуз? Это имя мне незнакомо.
— Он умер от чахотки, наверное, лет тридцать пять назад, — ответил Джордж. — Эллис Мерчисон тоже умер молодым, лет примерно через десять после Роуза, от какой-то болезни печени. Он стал желтым, рассказывал отец.
