— Лучше бы ты нанял миссис Джеллико для уборки, если не собираешься переезжать из этих комнат, — заметила Кассандра раздраженно. — В гостиной слой пыли толщиной с палец. Мог бы сделать что-нибудь с этим.
Он ахнул:
— Касс! Я же почти не могу двигаться!
По правде говоря, можно считать чудом, что она сама до сих пор ничего ему не переломала.
— Вытереть пыль совсем нетрудно, — возразила Кассандра. — Я занималась этим, когда мы жили у Девереллов, если помнишь, как и многим другим, а ты, как всегда, жил в свое удовольствие.
Это был удачный момент для прощания, но он смотрел на нее в полнейшем недоумении: она всегда приберегала язвительность для тех, кто покушался на кого-то из них.
Оставить Чарлза ради дела о тонтине — все равно, что сбросить груз со своих плеч, хотя этот груз был частью нее, держал ее на земле, с ним она родилась и не знала жизни без него.
Ей было легко, она почувствовала себя свободной, но какой-то неполноценной.
Самое удивительное, что первым, кто понял ее, был маркиз, обладавший на первый взгляд всеми привилегиями. Она должна была понять по опыту работы, что внешность обманчива и, если обращать внимание только на нее, можно обрести множество проблем.
Собираясь уходить, Кассандра поцеловала Чарлза в голову и тут же зажала нос:
— Фу! Тебе нужно вымыться, и неважно, сколько времени потребуется, чтобы устроить это.
— А что потом?
— Это зависит от тебя.
Чарлз отвернулся к стене:
— Позже. Я уже достаточно потрудился сегодня.
«Все, что пожелаете», — сказал ей как-то Джордж, и это окрыляло. Ей нужно было сказать, что именно, и она это сделала.
— Ты всегда так говоришь: «Позже!» Так вот, нет никакого «позже». Впустую потраченное время — часть твоей жизни, которая никогда не вернется.
Резко выпрямившись, Чарлз выкрикнул:
— У меня сломана нога!
— Да, сломана, но мозги-то на месте. Вы с Джейн можете работать вдвоем, как напарники, как настоящая команда. Вы вдвоем можете одной ногой ходить по эту сторону закона, а другой — по теневой стороне. Взятки, которые ты брал, нам всегда приносили денег больше, чем жалованье на Боу-стрит.
Ага, она опять предложила ему решение проблем, но, увидев, как у него на лице появилось выражение надежды, не очень пожалела о своем шаге.
— Хорошо, — сказал Чарлз. — Я подумаю.
— После ванны.
— После ванны, — он свесил ноги с кровати и поморщился, когда загипсованная нога ударилась о пол. — Ну, иди, теперь я сам. Это потребует немного времени и некоторых ужимок, которые мне не хочется тебе показывать.
Кассандра засмеялась. Вот так легко ее настроение входило в резонанс с настроением брата. Может, в этом и заключалась одна из причин ее постоянного стремления его воодушевить?
— Ладно. Когда вернусь из Чичестера, зайду тебя навестить.
— Маленький совет. Ты помнишь, что сказала перед тем, как отправиться к Нортбруку?
— Я много чего наговорила тогда. Мне приятно, что ты не только слушал, но и запомнил кое-что.
— Не делай ничего такого, что не стал бы делать я.
Чарлз был явно доволен собой, но она отмахнулась:
— И не собираюсь.
Скачки решили провести в Чичестере, потому что в Лондоне становилось слишком жарко. Горожане были полны желания сбежать из города, но не хотели ничего пропустить из светских мероприятий сезона, поэтому высший свет перенес их на побережье.
Кассандра с легкостью приняла объяснения Джорджа, так же как и согласилась с присутствием в карете громоздкой камеры-обскуры вместе с другими принадлежностями, необходимыми ему для экспериментов. Будь у нее свободное время, она бы с таким же удовольствием, как и он, смешивала химикаты, покрывала ими бумагу, тоже пытаясь добиться результатов.
— Я попробую новую комбинацию солей серебра, — без устали говорил он о своих экспериментах в карете, — и, может, морской воздух замедлит потемнение.
Да, она с остротой ощущала отсутствие собственной цели. У нее было стремление — помогать, но это не воспринималось как конкретная цель. Копить баллы, чтобы прийти к положительному результату, смешивать химикаты и фиксировать изображение на бумаге, учредить ресторан и дать необходимые средства на его развитие — даже эти проблемы она не могла бы решить, не то что Джордж.
Когда, наконец, они прибыли, мысли Кассандры приняли другое направление. Сначала они заехали в особняк, резиденцию герцога Ричмонда. Несмотря на скромное название, особняк оказался огромным, под стать королевскому дворцу, из белого камня, ничуть не запачканного копотью. Он был украшен башенками с медными куполами, что придавало величавой структуре уютный и приветливый вид.
Кассандра и Джордж не могли остановиться здесь. Поскольку мисс Бентон считали внебрачной дочерью герцога, она не могла быть достойной гостьей, и из соображений такта Джордж предложил, чтобы они с отцом оставались с ней, объяснив ей, что это нужно для ее безопасности. Им пришлось устроиться на постоялом дворе, который, кстати, тоже был собственностью герцога Ричмонда. Герцог Ардмор шумно выразил свое неудовольствие по этому поводу: все самые значимые карточные сражения должны были состояться в Гудвуд-хаусе.
