— Вы? Учтивый маркиз и наследник от рождения? — усмехнувшись, она в конце концов подцепила кусочек пирога, и Джордж лишился ее на несколько минут гастрономического счастья. Это несколько испортило эффект от его ответа, но не остановило его:
— Касс, ничего из этого не стоит и мгновения, если я в состоянии помочь людям, которые мне небезразличны. Я не могу убедить моего отца прекратить разбазаривать Ардмор, не могу оторвать матушку от пузырька с опиумом, но как же мне хочется хоть что-нибудь значить!
— Клетки, в которые они заключены, не ваши, — гордые черты ее лица смягчились. — Вы ведь тоже переживаете. Любое сердце может испытать удар, разве нет? У вас, оказывается, меньше выбора, чем мне казалось.
Джордж едва не расчувствовался, поэтому решил опять прикрыться шуткой:
— А, ладно! Это роскошная большая клетка, прекрасно обставленная. У меня не должно возникать желания вырваться из нее. Нет смысла отрицать, что такая жизнь очень привлекает, тем более что я не прикладываю никаких усилий.
Несколько минут они ели пирог, и это было восхитительно. Истинное наслаждение — есть великолепное блюдо с чистых тарелок и в чудесной компании. Начинка пирога была горячей, но не обжигающей, и сладкой, и терпкой, и ароматной, а тесто даже не ощущалось.
А потом ниточка воспоминаний зацепилась в сознании и заставила его отодвинуть тарелку.
— Вам не хотелось бы уехать из Лондона в связи с нашим делом? У нас есть возможность устроить себе отдых в Чичестере.
— Отдых? — движением бровей она обозначила свой скептицизм. — Вы, конечно, оговорились: я работаю ради вашего дела.
— Да-да. Разумеется, это была оговорка — я имел в виду деловую поездку, в которой мы будем трудиться не покладая рук, а вы вообще забудете про свои удовольствия.
— Вы имели в виду прямо противоположное, и теперь я не знаю, что сказать.
— Позвольте, я изложу это иначе. Несколько участников тонтины собираются отправиться в Чичестер на три дня. Я тоже был приглашен, хотя еще не решил, нужно ли соглашаться, но, наверное, придется. Там в Гудвуде состоятся скачки, потом пройдет домашняя вечеринка в поместье герцога Ричмонда и… Что-то вы слегка позеленели.
— Слишком много пирогов, — с трудом выдавила Кассандра. — Или герцогов. Все хорошо. Я просто… Есть что-нибудь посмотреть в Ковент-Гардене?
— Я уверен, что есть, но это наверняка не имеет отношения к тонтине, — Джордж помолчал, чтобы достичь максимального эффекта, а потом произнес обычным тоном: — Вообще-то это ваш долг. И вы принесете пользу. И вам платят за то, чтобы раскрыть это дело. Но если вы захотите остаться здесь, чтобы выполнить задание за Чарлза, я пойму.
Кассандра спокойно забрала с его тарелки кусок пирога, оставив лишь корочку.
— Вы подбрасываете мне наживку.
— Разумеется, — весело сказал Джордж. — И как, действует?
— Вы в самом деле считаете, что я принесу пользу, отправившись в Чичестер?
— Я бы рассматривал это как величайшее личное одолжение. Вы ведь мой телохранитель, не забывайте. Анджелес и Каллум Дженкс говорили вам, что вы должны обеспечивать мою безопасность.
Касс засмеялась:
— Для этого я вам не нужна.
— Может, и нет. Но не хотите ли воспользоваться шансом?
Съеденный наполовину, ее пирог истекал на тарелку пурпурным сиропом. Касс окунула в него кончик пальца и медленно проговорила:
— Мне бы очень хотелось увидеть побольше Англии, не только Лондон. Я ведь нигде не была. Но я не могу делать то, что хочется, если всегда возмущалась, когда Чарлз поступал именно так.
— Если не хотите, значит не хотите, — сказал Джордж. — Но я могу сделать то, что вы пожелаете.
— Я сказала «не могу», а не «не хочу».
— А я сказал, что могу, и, если вы позволите, сделаю. И не надо чувствовать себя виноватой или обижаться. Касс, это часть дела, и вы должны поехать. Если это необходимо, я могу приказать вам сделать это или пригрозить увольнением, — он вдруг почувствовал, что тоже может быть упрямым. — Если честно, Касс, складывается такое впечатление, что как только вы чего-то захотите, то вас тут же одолевает стыд, а потом и обида.
— Так и есть, — согласилась она. — Всегда чего-то не хватает и много чего хочется, а ты не можешь себе этого позволить.
Джорджу тоже было знакомо это чувство, хоть у него имелось множество привилегий.
Кассандра добавила:
— Вы обладаете даром убеждения. Ладно, после того как навещу Чарлза, завтра или послезавтра.
— Когда хотите. Вы только пальцем потрогали сироп. Закончили есть?
Она взяла в руку едва начатый пирог, не думая о сочившемся сиропе.
— Это грех — оставлять пироги недоеденными. Я заберу его с собой.
Джордж, поневоле улыбнувшись, встал, вытащил пистолет из кармана и вернул ей, потом достал бумажник и отсчитал банкноты.
— Антуан сказал, что платить не нужно, — напомнила Кассандра, тоже поднимаясь.
— Он хотел оказать нам любезность, а я заплачу, тоже проявив любезность: он трудился, тратил время, продукты.
Кассандра замахала руками, не обращая внимания на пирог и пистолет:
— Нет, не надо платить! Просто поблагодарите его.
Джордж удивился:
— Но почему?
