Отец его гневно сверкал глазами со своего высокого кресла в дальнем конце зала. Кресло это, украшенное по бокам распахнутыми золотыми крыльями, представляло собой вчетверо уменьшенную копию клашанского императорского трона, вздымавшегося на высоту трех этажей в сводчатом помещении тронного зала цитадели.
За спиной у императора, расположившись в три яруса, стояли все тридцать три его чааена, с ошейников которых ярким водопадом ниспадали серебряные цепочки, собираясь воедино у подножия маленького трона.
Позади Джубайра на других ярусах разместились молчаливые свидетели – как члены императорского двора, так и те, кто был заинтересован в исходе определенных дел. Все ждали, когда уволокут обезглавленные тела двух стражников. Эта пара охраняла вход в Кодекс Бездны и не сумела его защитить.
Слева от трона стоял Зенг ри Перрин, спрятав руки в рукава белого одеяния, золотое шитье на котором ярко сияло в свете факелов. Джубайр был удивлен, что предводитель Дреш’ри тоже не лишился головы, чтобы искупить вину за уничтожение имперской библиотеки. То, что его оставили в живых, свидетельствовало о ценности этого человека для императора – как советника, так и посредника при общении с мистическими мирами.
Но жизнь сохранили далеко не всем.
Двери за спиной у Джубайра вновь распахнулись. Последний из приговоренных явно не стал бы молить о пощаде, как эти два стражника, за что принц был ему втайне благодарен. Отягощенный тяжелыми кандалами, в зал ступил Кулак Паладинов. Тайкл па Ри командовал дворцовым батальоном, охранявшим императорскую резиденцию. Возложенные на него обязанности он не выполнил и знал, какое суровое наказание ждет его за это.
Джубайр натужно сглотнул, когда этот высокий мужчина, облаченный в легкие доспехи, вошел в зал. Даже закованный в кандалы, он держал под мышкой свой шлем. Его седые волосы и борода были недавно умащены благовонным маслом – вероятно, его женой и двумя дочерьми. Не нуждаясь в том, чтобы его тащили под руки, глава дворцовой стражи, теперь уже бывший, ступил на круг покаяния из белого мрамора, залитый свежей кровью, и опустился на колени, отложив шлем в сторону.
– Я смиренно принимаю решение Хика и императора, который воплощает Его справедливость!
Маккар кивнул, с тяжелым вздохом выпуская часть своего гнева. Тайкл служил венценосному двору дольше, чем его собственный отец был императором. Под его неусыпным вниманием никогда не случалось никаких происшествий.
До событий, произошедших два дня назад.
Император встал.
– Ты славно послужил нам, Тайкл па Ри, и за это твоя семья будет избавлена от меча!
Тайкл склонил голову в знак благодарности.
– Но в соответствии с Кодексом Хика самого тебя ждет суровое наказание.
– Меньшего я и не ожидал, Ваша Блистательность! – Тайкл поднял голову, обнажая горло. – Для меня было честью служить вам в качестве Кулака империи!
Взмахом руки Маккар поторопил сына, явно желая побыстрее со всем этим разделаться. В глазах его светилось сожаление. Но даже император обязан придерживаться строгого кодекса правосудия, написанного четыре тысячелетия назад. Джубайр понимал, что в этом смысле его отец столь же закован в цепи, как и все приговоренные им.
Зная, что нельзя проявлять никаких колебаний, Джубайр повернулся к Тайклу, по-прежнему держась в пределах черного круга, в которой его осенял Хик. Обеими руками перехватил свой палаш и невольно встретился взглядом с Тайклом, чего не делал ни с одним из четырнадцати мужчин и двух женщин, казненных им за этот долгий день. Принц стиснул зубы. Он знал Тайкла всю свою жизнь, еще мальчишкой бегая по дворцовым залам в огромном шлеме Кулака. И даже сейчас этот человек стремился ему помочь…
Тайкл слегка мотнул подбородком, признавая, что понимает и заранее прощает поступок Джубайра.
Высоко воздев свой кривой палаш, Джубайр нанес удар, вложив в него всю силу спины и плеч – рассек горло и позвоночник, в самый последний момент выгнув запястье, чтобы голова Кулака подкатилась к подножию трона. Все-таки это была далеко не первая его казнь. Он давно поднаторел в деле, выполняя эту роль в течение вот уже десяти лет – с тех пор, как ему исполнилось девятнадцать.
И все же эта казнь оказалась для него самой тягостной.
Джубайр поник, едва не выпав из черного круга. Оперся на рукоять своего палаша, уткнув его острием в пол и пытаясь унять дрожь в плечах, и проклял тех, кто похитил Рами и Аалийю, – не только за обиду, нанесенную его брату и сестре, но и за бессмысленную смерть благородного человека. А потом, стоя с забрызганным кровью Тайкла лицом, мысленно произнес торжественную клятву: «Я заставлю вас заплатить!»
Его отец, который по-прежнему стоял, позвякивая тридцатью тремя цепочками, поднял ладонь и во всеуслышание объявил, завершая долгое разбирательство:
– Правосудие свершилось! Чаяния Хика удовлетворены и исполнены!
