Освобожденный этими словами, Джубайр, спотыкаясь, сошел с черного круга. Люди гуськом потянулись с галерей, даже не перешептываясь. Принц передал церемониальный меч оружейнику, радуясь возможности наконец избавиться от окровавленного клинка. Он намеревался направиться прямиком в бани, найти там самую горячую воду, самую крупную соль и смыть с себя этот день.
Но на этом все еще не закончилось.
Отец остановил его поднятой ладонью, безмолвно веля остаться. Джубайру оставалось лишь послушно замереть на месте и дождаться, пока чааены его отца не отцепят свои серебряные цепочки от трона и не выйдут за двери. После этого с императором остались лишь трое из них – самые почитаемые его советники.
Джубайр почувствовал, что осталось и еще что-то важное – что-то, что до сих пор скрывалось от него.
Отец приблизился к нему:
– Ты хорошо справился, сын мой. Я знаю, что тебе пришлось нелегко, особенно в самом конце.
Джубайр не стал этого отрицать.
– Сопроводи-ка нас в стратегический кабинет. Есть одно дело, касательно которого тебя следует поставить в известность.
Маккар направился к выходу из зала и далее к мосту, перекинутому на Кровавую башню Крагайна, бога войны. Это был второй по высоте шпиль цитадели, уступающий лишь королевской резиденции. В Кровавой башне размещались хранилища с картами империи, военные библиотеки, а также великое множество больших и маленьких залов и кабинетов, посвященных тактике, стратегии и различным видам вооружений. А на самой ее вершине располагалась просторная площадка с множеством гнезд, где владеющие искусством обуздывающего напева обучали почтовых ворон и отправляли и принимали сотни переносимых ими посланий в сутки.
Джубайр безропотно следовал за своим отцом, одетым в традиционную шапочку имри и ослепительно-белый балахон с широкими рукавами, доходящими ему до колен. С плеч императора свисал тяжелый плащ, на котором серебром и золотом был вышит фамильный герб Хэшанов – горный ястреб в полете. Глаза ястреба изображали бриллианты величиной с орех, а когти были отлиты из чистого золота. Поверх шапочки голову императора венчал обруч из темного железа, добытого из упавшей с небес звезды, украшенный по кругу ярко-синими сапфирами.
Наряд самого Джубайра давно уже не был белым, сплошь забрызганный алыми пятнами. Его венценосное одеяние отяжелело от крови. Шагая по переходам цитадели, он нес на себе каждую из сегодняшних смертей.
Как и у императора, спадающие до плеч черные волосы принца были густо смазаны маслом и гладко зачесаны назад, скрепленные на затылке золотой заколкой в виде все того же ястреба. От отца он унаследовал цвет лица и сильные линии подбородка и скул. Единственным, что отличало их, были фиалковые глаза Джубайра, доставшиеся ему от матери, которой уже двенадцать лет не было в живых.
Несмотря на эти глаза, многие считали его точной копией Маккара в юности, хотя принцу всегда оставалось лишь гадать, насколько это объяснялось общей кровью, а в какой степени тем, что его сызмальства готовили к трону, долгом и ответственностью выковывая по образу и подобию отца.
И все же он сомневался, что когда-нибудь сможет принять эту эстафету. Принц еще раз глянул на запекшуюся кровь у себя на руках, понимая, что ему больше подходит роль палача, чем будущего императора.
Полколокола спустя они наконец добрались до Кровавой башни и поднялись на самый верхний ее уровень, расположенный прямо под гнездом почтовых ворон.
Прислушиваясь к крикам тысяч птиц и учуяв их едкий запах, проникавший сквозь приоткрытые окна, Джубайр едва удержался, чтобы не поморщиться от отвращения. Эта вонь, от которой перехватывало в горле, всегда напоминала ему о хаосе, царящем за пределами размеренного ритма и строгого жизненного распорядка Вечного города. Принц всегда был сторонником упорядоченности и четкого распределения обязанностей, придерживаясь поговорки, столь же древней, как и сам Кисалимри.
«Каждый на своем месте, каждый в своей чести».
Но в последнее время этот ненавистный хаос обрушился и на город, и на дворец.
И никуда-то было от этого не деться.
Зная это, Джубайр последовал за своим отцом в стратегический кабинет, где их уже поджидали двое мужчин, которых здесь именовали Крыло и Щит – командующие имперского воздушного флота и наземных сил империи. Оба отсалютовали Маккару, опустившись на одно колено и приложив кулаки ко лбу.
Взмахом руки император велел им подняться и подойти к массивному столу из железного дерева, на котором была изображена карта Южного Клаша. Само помещение было круглым, и со стен его свисали сотни других карт, образуя полное кольцо Венца.
