– Принц Микейн, ты оказал королевству большую услугу. Клашанский пленник нам весьма пригодится, чтобы вытащить твоего брата-предателя из императорского дворца. Я уверен, что император Маккар охотно поменяет одного принца на другого.
Впервые за несколько месяцев Микейн наконец-то встретился взглядом с Вритом и улыбнулся. Жажда крови разгорелась в глазах принца еще ярче. Это было желание, которое они оба разделяли и которое вполне могло бы восстановить связь между ними. Врит вспомнил свой недавний гнев, когда прослышал о планах Микейна устроить засаду на клашанцев. В то время он хотел остановить принца от столь поспешного шага.
«Наверное, тогда я тоже ошибался».
Но тут Пактан доказал Исповеднику, насколько сильно тот ошибался – причем абсолютно во всем.
– Что-то я не пойму, – недоуменно произнес принц, выпрямляясь. – Зачем тебе понадобилось обменивать меня на принца Канте? Как раз из-за него-то мы и отправились в ваши земли!
Реддак нахмурился:
– В каком это смысле «из-за него»?
Пактан в замешательстве поднял голову.
– Принца Канте нет в нашем дворце. Три дня назад он похитил моих брата и сестру и сбежал. Нам сказали, что он возвращается в Халендию.
Микейн напрягся, настолько скривив губы, что с трудом выдавливал из себя слова.
– Да ты… Да ты шутить со мною вздумал?
Пактан вздернул подбородок и повернулся к Микейну:
– Принц Канте сбежал.
Микейн будто выплевывал каждое слово, крепко сжимая в руке трофейный меч:
– Тогда нам от тебя никакой пользы!
Врит шагнул вперед, уже зная, что сейчас произойдет.
«Нет, нет, нет…»
Со всей силой своей ярости и разочарования Микейн взмахнул трофейным мечом. Острый клинок рассек поднятый подбородок Пактана, пройдя прямо сквозь горло. Сталь глухо звякнула о кость – а затем вновь взметнулась вверх, оставляя за собой длинную кровавую дугу.
Голова принца отлетела еще дальше.
Под ошеломленные возгласы окружающих его людей Врит отшатнулся назад. Ему пришлось отвернуться, прикрыв глаза – но не от ужаса и отвращения, а от отчаяния. Он понял, что с этим поступком Микейн потерян для него навсегда.
Безвольно опустив руку, Врит принял эту истину. Он машинально бросил взгляд на юг – туда, где скрывался другой принц, действия которого продолжали его тревожить.
«Канте, ну что же ты наделал?»
Канте стоял перед большими носовыми окнами крылатки, глядя за последние предгорья Уступа. Окутанный туманной дымкой пейзаж впереди простирался до самого мерцания далекого моря. Вчера их корабль наконец достиг более низких гор, и потребовался еще один день, чтобы медленно перевалить через зубчатый хребет и достичь противоположных его предгорий.
Когда принц занял свой пост у высокого окна, по всему кораблю прозвенел последний колокол Вечери. К этому времени никогда не заходящее солнце уже скрылось за вершинами Гиргского Уступа. Земли Мальгарда впереди лежали в тени. Просторы холмистых равнин сверкали горячими заводями и кипящими озерами, глинистые берега которых переливались кислотными вихрями желтого, малинового и ярко-синего оттенков. Гейзеры плевались нескончаемыми каскадами обжигающей воды. Из заводей резко вырывались мощные струи густого пара, прежде чем снова осесть.
– Эти земли – родина Малканиана, – пробормотал Рами из-за плеча Канте. – Клашанского бога подземного царства. Того, что поджаривает на медленном огне предателей и изменников, коих ждут вечные муки.
При этом он многозначительно посмотрел на Канте, давая понять, кому адресован этот урок.
Канте отвернулся, уставившись в окно на противоположном борту, возле которого между Фреллем и Пратиком стояла Аалийя. После того как оба имри помогли с переводом украденных пророческих страниц, все заключили временное перемирие, предоставившее Рами и его сестре несколько бо́льшую свободу. Однако обоих по-прежнему сопровождали бойцы армии Ллиры с сурово насупленными лицами.
Впрочем, риск побега имри был минимальным.
«И не только потому, что сейчас мы в воздухе».
Сёкл – рисийская капитанша крылатки – стояла за штурвалом корабля, направляя их спуск с гор. Четыре ее сестры – все в косичках, украшенных колокольчиками, – сидели за вспомогательными постами управления по бокам от нее, орудуя небольшими маневровыми рычагами и маховиками. Мало что могло ускользнуть от внимания этих прирожденных убийц. Даже сейчас.
Самая молодая из рисиек, Касста, встретилась с принцем взглядом с соседнего поста. Ее глаза сияли весельем. Она явно подслушала бесцеремонную лекцию Рами о клашанских богах.
Канте поморщился и вернул свое внимание Мальгарду. «Квисл» опустился над предгорьями достаточно низко, и стало видно, что выжженная местность поросла густым лесом каких-то скелетообразных деревьев, покрытых шипами и серо-голубыми иглами. Их ветви изгибались и корчились, как будто деревья пытались вырваться из этой враждебной земли.
– Что вообще может там выжить? – пробормотал Канте.
– Не дай себя обмануть. – Руки Рами были крепко скрещены на груди. – Опасна здесь не только местность сама по себе. Мальгард просто-таки кишит жизнью.
