Затененный близлежащими горами пейзаж был погружен в полутьму. Кипящие озера жидкой глины рыгали и плевались. Реки жарко бурлили. Ярко сияли огненные кольца, обрамлявшие гейзеры. Обширные участки местности заросли темным колючим лесом – настолько густым, что казалось, будто он силится упрятать весь этот изменчивый ландшафт под своим пологом. Несколько одиноких деревьев ярко горели – одинокие факелы в темноте.
Канте проследил взглядом за одним из них, когда они проплывали мимо. Пламя проявило головокружительную высоту леса. Деревья оказались гораздо выше, чем он предполагал с высоты.
Рами заметил его внимание:
– Нафтовые сосны.
– Их темно-зеленый сок чрезвычайно горюч, – добавила Аалийя. – В нашей империи его используют в качестве основного ингредиента при производстве нафлана.
Глаза у Канте расширились. Этот огненный студень, изобретенный в Клаше, держал в страхе весь Венец. Искусство его выделки оставалось строго охраняемым секретом. Пылающее прикосновение нафлана могло прожечь самое твердое железное дерево, проесть насквозь кожу и кости. Даже вода не смогла погасить такой огонь, лишь еще больше разжигая его.
– Сколько еще осталось? – крикнула Сёкл Кассте.
Стройная рисийка переместилась к наклонному столу с прикрепленной к нему картой. В одной руке она сжимала путевод, а в другой – циркулятор с острыми кончиками. Похоже, Касста служила также и судонаправителем крылатки.
Не отрывая взгляда от своей карты, она ответила капитанше:
– Насколько могу судить, где-то с пол-лиги.
– Принято, – отозвалась Сёкл.
Фрелль направился к Кассте. Канте потянулся за ним, хотя и не только из-за своего интереса к навигации. Касста стояла к нему спиной, и тесные кожаные штаны самым привлекательным образом обтягивали ее ягодицы.
Алхимик подался к ней:
– Можно взглянуть?
Она слегка отодвинулась в сторону. Карта была размечена концентрическими кругами, расходящимися в разные стороны линиями и усеяна какими-то спешно нацарапанными пометками.
– Место вы указали довольно приблизительно, – объяснила она. – Придется накрыть куда бо́льшую площадь. В пределах квадратной лиги, если мои расчеты верны. Нам потребуется некоторое время, чтобы все там осмотреть.
Фрелль кивнул:
– Надеюсь, удастся заметить с воздуха какой-нибудь ориентир, который нас направит.
И все же в голосе алхимика не было особой надежды.
Канте бросил взгляд в сторону окна, за которым высоко взметнулся еще один гейзер. «Очень не хотелось бы прочесывать эту враждебную местность пешком. – Он уставился на свои ноги. – Особенно в этих новых сапогах».
Сшитых из мягчайшей оленьей кожи.
Он взглянул на Рами.
«Подарке бывшего друга».
Прошел еще один колокол, потом еще один, а крылатка все носилась взад и вперед над участком, обозначенным на карте Кассты. С каждым новым проходом местность выглядела все более неприветливо. Деревья становились все гуще, обжигающие гейзеры извергались все выше в небо, а кипящие грязевые котлы превращались в пруды, даже в целые озера.
Канте без устали расхаживал между окнами и столиком с картой.
Вспомнился рассказ Райфа об обнаружении Шийи глубоко в меловых шахтах. По словам бывшего вора, она была погребена в медном яйце глубоко под землей. Если Спящий из Мальгарда похоронен подобным образом, откопать бронзовый артефакт будет практически невозможно, особенно силами их крошечной группы.
Он покосился на Аалийю, стоящую со своим братом у дальнего окна.
Еще с самого начала Канте и все остальные знали, что рассчитывать на успех в поисках Спящего приходится, лишь заручившись поддержкой империи, особенно если понадобятся глубокие раскопки.
«Сейчас такого уже не выйдет».
И все же Канте не терял надежды. Еще Райф описывал сильное землетрясение в туннелях шахты, как будто пробуждение Шийи встряхнуло все окрестные земли. Он полагал, что ее медное яйцо, вероятно, пыталось пробиться на поверхность, но что-то пошло не так. Может, за прошедшие века в нем что-то повредилось или же просто из-за веса всего этого камня…
Канте придвинулся ближе к окну, изучая местность внизу. Если Спящий из Мальгарда был похоронен схожим образом, то на поверхности могли остаться какие-то свидетельства такого резкого пробуждения, произошедшего где-то глубоко под землей.
Словно навеянный этой мыслью, впереди вырос высокий утес, который разделял землю внизу надвое. Плоская вершина его была изрезана огромными трещинами и разломами, от некоторых из которых шел пар. Дно пропасти усеивали огромные валуны и обломки скал.
Канте поспешил к Сёкл:
– Подними нас повыше!
Капитанша нахмурилась – он была явно не из тех, кто подчиняется чьим-то приказам.
Из-за плеча у Сёкл высунулся Фрелль:
– Зачем, Канте?
Тот указал на протянувшие впереди утесы. Объяснил про землетрясение, которым сопровождалось пробуждение Шийи.
– Уж не это ли мы сейчас видим? – настойчиво произнес он. – Признаки того же самого?
Фрелль глубоко вздохнул, всматриваясь вниз.
