И все-таки так же, как и Никс, нашел то единственное, что утешало и поддерживало ее, – любовь, чистую и безграничную. Он вновь ощутил тепло крыльев, окутывающих ее, нежное касание мягкого пофыркивающего носа, тихое томление от песни, которую они пели вместе, сливая два сердца в одно.
Даал посмотрел на Никс, по-прежнему заключенную в крепкие объятия, но он знал, что не в этих объятиях она хотела бы сейчас себя видеть.
«Неудивительно, что ты так многим рисковала, чтобы оказаться здесь…»
Все последние дни он неоднократно предостерегал ее не соваться в эти воды, но теперь все понял. Не только про ее крылатого брата, но и про свое собственное первое путешествие к Сновидцам.
Пока они были связаны друг с другом, Даал уловил бессловесное общение между Никс и Сновидцами. И хотя многого не уразумел, этого все же хватило, чтобы понять, что он глубоко изменился – как будто ошкапиры знали, что он понадобится, чтобы помочь Никс.
«И, скорей всего, так оно и было».
Как и все пантеанцы, Даал изучал священные свитки, в которых утверждалось, что ошкапиры не привязаны ко времени, что они свободно дрейфуют по волнам между прошедшими веками и тем, что еще предстоит.
На данный момент он подавил свои опасения по поводу своего преображения. Особенно после того, как Никс начала давить на Сновидцев, требуя больше знаний о рааш’ке. Боль от ее потери все еще терзала его сердце и, вероятно, дошла и до ошкапиров.
Сновидцы откликнулись – как будто прорвало плотину, словно они только и ждали возможности поделиться тем, что знают. Образы так и нахлынули на него – на них обоих. Произошло это быстро и превратилось в настоящий потоп, который невозможно было остановить. Испугавшись, он попытался бороться с этим неистовым приливом, накрывшим его с головой.
Даал отчаянно извивался в стиснувших его щупальцах, выдыхая воду из легких, но все же не мог противостоять истории Приюта, безостановочно вливающейся в него. Передавалась она миллионами глаз и стольким же количеством жизней, крайне невнятно и без всякой последовательности.
Никс боролась столь же яростно. Их обоих дико швыряло и перекатывало в бурном течении времени. Однако некоторые моменты выглядели отчетливей, а их образы горели ярче – очевидно, вызванные страстным желанием Никс сосредоточиться на том, что она хотела знать.
От испуга и неожиданности он вновь провалился в беспорядочно мелькающую кутерьму образов, пока перед глазами не возникла другая сцена.
Время споткнулось – теперь оно катилось вспять. Даал ощутил, как проходят целые эпохи. Новая картинка обрела четкость:
Время вновь скакнуло вперед.
Даал на миг опять упал в самого себя, как будто ему позволили вынырнуть и подышать свежим воздухом. Хоть он и не понимал всего до конца, но знал, что ему только что показали рождение ошкапиров. Сновидцы были выкованы в прошлом примерно так же, как они сами поступили с ним, – преобразованы могучей кровью рааш’ке.
Затем его вновь затащил в себя все тот же бурный поток. Даал ощутил себя камешком, пущенным блинчиком по воде, опять перемещаясь вперед во времени.
Ужас этого момента, этой грядущей смерти оттолкнул Даала прочь от этой картины. Перед ним быстро замелькали другие образы – лишь мимолетные отблески прошлого, постоянно перескакивающие вперед.
