Ледяная колыбель полностью

У нее не было никакой возможности это узнать. Никс сомневалась, что даже Сновидцы сумели бы на это ответить, но был один вопрос, на который они вполне могли дать ответ. Собрав остатки огня Даала, Никс выплеснула их в пламенной мольбе.

Где он?

Она вся подобралась, готовясь к новому приливу воспоминаний о прошлом. Но ничего не произошло. То ли ошкапиры что-то скрывали, то ли Никс ошибалась, полагая, что они знают ответ. Запертые под водой, они наверняка не имели возможности дотянуться до всего на свете.

Наконец перед глазами у нее постепенно возникло воспоминание, освеженное холодными ветрами и освещенное звездами.

Сидя на спине у рааш’ке, она летит высоко над ледяным утесом, следуя за своим товарищем, который парит в воздухе прямо перед ней. Большие участки утеса внизу давным-давно откололись, обрушившись на равнину из холодных и бесплодных скал. Вдали она замечает огромную трещину, рассекшую эту бесконечную каменную плиту, которая по мере их продвижения от утеса все больше расширяется. Где-то в самой глубине ее вдруг проглядывает огненное зарево, багровое и угрожающее. Вздрогнув от неожиданности, она резко уклоняется от него…

Время метнулось вперед.

Она парит над сверкающей пустыней из упавших звезд…

Борется с ветрами, которые воют на горных вершинах, зазубренных, как акульи зубы…

Видит, как ее товарищ пробирается пешком по растрескавшемуся ландшафту, оставив за собой смятые изломанные крылья, и чувствует боль в сердце. Он машет ей, призывая бросить его и возвращаться в Приют. Она понимает, что придется так и поступить. А когда разворачивается, вдруг замечает, как где-то совсем вдалеке что-то поблескивает в ледяном сиянии полной луны…

Прежде чем Никс успела углядеть что-то еще, ее отбросило обратно в собственное тело – и не по ее собственной воле. Это было больше похоже на отказ. Или на запрет. Осталось лишь подспудное чувство, что ее о чем-то предостерегают, указывают на некую непреодолимую опасность.

Впрочем, послание было ясным.

«Даже не думай отправиться туда».

Пока что Никс выбросила это из головы, сосредоточившись на том, что тревожило ее в данный момент, было ей ближе к сердцу. Она еще раз представила себе огромную огненную трещину в изрытой трещинами и заваленной огромными камнями равнине. Наверняка это и была та самая Пасть Мира – где, по словам Даала, и обитали рааш’ке.

«И куда наверняка утащили Баашалийю».

Ее страх за него был достаточно ярок, и Никс не требовалось никакого огня, чтобы выразить свою потребность узнать больше, найти способ связаться с ним.

Сновидцы откликнулись, затянув ее в новый шквал воспоминаний – череду ужасных смертей. Но все они начинались одинаково, с одного и того же места:

Она стоит на носу лодки, которую тянут орксо. Зеленые морские воды впереди разбиваются о стену из битого льда, отмечая самый дальний западный край Америлового моря. Ледяная стена эта испещрена трещинами и пещерами. Никс направляется к самой широкой из них.

С этого момента временны́е отрезки и жизни смешались в единый клубок злоключений, трагедий и смертей. Все они отмечали сотни попыток выбраться за пределы Приюта, пройти подо льдом и добраться до Пасти. Исследователи заживо варились в кипящей воде, замерзали под толщей льда, кубарем падали с бездонных водопадов или тонули, затянутые в бесконечные стремнины. Другие умерли от голода или покончили с собой, навсегда заблудившись в лабиринте ледяных туннелей.

Никс испытала все это на себе.

Тем не менее множество всех этих смертей и историй сливались в единую картину, постепенно формируя карту той местности и очерчивая путь через этот лабиринт – пока, наконец…