Ледяная колыбель полностью

Отступив от них, Оракл повернулся лицом к остальным:

– Как только что справедливо заметил ваш алхимик, у нас не так много времени. Я приложил огромные усилия, чтобы собрать вас всех в одном месте. И эти усилия не должны пропасть втуне.

Путаясь в цепях, Фрелль вскочил на ноги:

– Так это ты нас здесь собрал? Каким образом?

– Это было бы проще, если б все вы не вставляли мне палки в колеса, причем на каждом шагу. – Прорицатель указал на Канте и Аалийю: – Все, что от вас двоих требовалось, – это сочетаться законным браком, как и планировалось, а потом явиться сюда за предсказаниями, как и прочим высокопоставленным молодоженам. Неужели это было так трудно?

Канте недоуменно посмотрел на Аалийю.

– Мне пришлось действовать быстро. – Предсказатель махнул рукой в сторону его скованных цепями товарищей. – Я сильно рисковал, раскрыв ваше местонахождение в Мальгарде. А все для того, чтобы император доставил вас всех ко мне во дворец.

Пратик тоже поднялся на ноги:

– Но как ты узнал, что мы находимся…

Оракл проигнорировал его и ткнул пальцем в Тазара:

– И вот ты! Мне пришлось связаться с «Попранной Розой». Устроить так, чтобы Саймон подсунул тебе одно старое сообщение по вороньей почте, из которого следовало, что твоя драгоценная Аалийя приезжает в Мальгард.

От попыток понять этого кукловода у Канте опять закружилась голова.

– Так ты из «Попранной Розы»?

– Нет. Хотя я работал с ними в прошлом. Они часто служат мне глазами и ушами в отдаленных местах. Вместе мы много чего достигли.

– Тогда кто же ты? – спросил Фрелль.

Оракл положил руку себе на грудь.

– Можешь называть меня Тихан.

– Одно только имя вообще-то не объясняет, кто ты такой, – вызывающе заметил Канте, желая получить более ясный ответ.

– Пожалуй, ты прав. Наверное, будет лучше, если мы последуем примеру Шайн’ра и сбросим наши маски.

– Какие еще маски? – не понял Канте.

Оракл поднял руку. Согнув ее, провел сгибом локтя по лицу от лба до подбородка. И когда он это сделал, клашанское черное дерево будто стерлось, обнажив яркий блеск бронзы под ним.

– Я тот, кого вы тут пытались найти, – объяснил Оракл. – Спящий из Мальгарда.

Никс уже едва противостояла шуму и гаму, поднятому теми, кто набился в рулевую рубку «Пустельги». Доносящиеся снаружи приглушенные крики и громкий перестук молотков в трюме тоже не давали как следует сосредоточиться. Все это обострило боль, скопившуюся где-то за глазами. Она лишь прищурилась, чтобы сморгнуть ее, решительно настроенная не уступать.

– Твой план – чистое безумие! – настаивал Грейлин, расхаживая перед штурвалом.

Остальные что-то пробормотали или буркнули в знак согласия. Облокотившийся на штурвальную стойку Дарант покачал головой. Обе его дочери сурово посматривали на нее. У Джейса, который обеими руками обхватил себя за грудь, глаза были огромными. Крайш сгорбился над судонаправительским столом, к которому была прикреплена нарисованная от руки карта Америлового моря. Над алхимиком склонялся Фенн, заглядывая ему через плечо.

Никс уже больше никого не слушала.

– Я все-таки отправлюсь туда! И ничто меня не остановит.

Она еще раз представила свою конечную цель. В голове вновь вспыхнула огненная карта предстоящего путешествия – ярко и настойчиво. Неотложность того, что предстояло сделать, так и стучала у нее в сердце, подпитываемая как ее собственным страхом, так и тем, что ей внедрили Сновидцы. И сейчас Никс это озвучила.

– Я потеряю Баашалийю, если буду ждать еще хотя бы один день! – настойчиво добавила она. – Я знаю это. А теперь мне пора.

Крайш оглянулся на нее через плечо.

– Никс, а стоит ли так сильно ради него рисковать? Я знаю, что Баашалийя тебе почти как брат и ты очень привязана к нему, но ставки гораздо выше – сама ведь это знаешь, это же было твое собственное видение.

Никс было трудно выразить словами то, что огнем выжигало ей сердце. Она уже успела с глазу на глаз рассказать Крайшу об их с Даалом общении со Сновидцами и о том, чем те с ними поделились, – даже об опасности, грозящей со стороны кого-то, подобного Шийе.

Никс посмотрела на бронзовую женщину, стоящую рядом с Райфом, и даже сейчас сумела возбудить в себе тот ужас, который вызывали у ошкапиров такие вот ожившие фигуры. Однако столь же сильно ощутила и стремление Сновидцев к тому, чтобы она спасла Баашалийю. Даал описывал ошкапиров как не привязанных ко времени, способных свободно перемещаться в нем и даже заглядывать в будущее. Предвидели ли они тот момент, когда Баашалийя тоже понадобится и что при этом он должен находиться рядом с ней?

«Или же то, что я чувствую, – это всего лишь отражение желания моего собственного сердца?»

Нельзя было сбрасывать со счетов и такую возможность.