Ледяная колыбель полностью

И все же Никс продолжала:

– Крайш, ты упомянул о моем видении прошлым летом. Так вот, имейте все в виду – в том моем сне был и Баашалийя.

Она до сих пор могла в мельчайших подробностях припомнить тот ночной кошмар. Увиденное тогда укоренилось в ней столь же прочно, как и огненная карта Сновидцев. И теперь Никс вновь себе все это представила…

Она несется вверх по погруженному в темноту склону горы и останавливается на самой ее вершине. Оглядев себя, понимает, что она старше, выше ростом, покрыта шрамами, на левой руке недостает одного пальца.

Впереди – скопление фигур с татуировками на лицах, в залитых кровью рясах, стоящих вокруг алтаря, на котором бьется, брыкается огромное существо, порожденное тенями; крылья его прибиты железом к камню.

Она вскидывает руки вверх и хлопает в ладоши, с ее уст срываются чуждые для нее слова, заканчивающиеся именем:

– Баашалийя!

С этим последним словом ее грудь выпускает клокочущую внутри огненную бурю. Огонь вырывается с такой силой, что раскалывается каменный алтарь. Железные гвозди выламываются из черного гранита, и порожденное тенями животное взметается высоко вверх.

Одна фигура поворачивается к ней, высоко подняв клинок, с проклятием на устах. Опустошенная и обессиленная, она может лишь упасть на колени и обратить лицо к затянутым дымом небесам – к полному лику луны.

Время замедляет свой бег и растягивается. Луна становится еще больше. Земля у нее под коленями содрогается, все яростнее с каждым вздохом. А луна по-прежнему продолжает увеличиваться, заполняя собой небо; ее края теперь объяты огнем, отчего мир вокруг становится темнее.

Она понимает, что грядет.

«Обрушение луны…»

И тут лезвие кинжала погружается ей в грудь – пронзая ее сердце страшной правдой: «Я не смогла… я подвела нас всех!..»

Вернувшись в настоящее, Никс поймала себя на том, что вся дрожит. Несмотря на потрясение, она по-прежнему цеплялась за воспоминание об этом видении, чтобы укрепить свою решимость.

– Если это Баашалийя был там, на той огненной вершине, – настаивала Никс, – тогда мне просто суждено спасти его. Разве это не так?

В рубке воцарилась тяжелая тишина – пока несогласие не возникло оттуда, откуда она меньше всего этого ожидала.

– Вовсе не обязательно, – отозвался Джейс, подходя ближе. В глазах его была боль. – Это твое видение… Не стоит придавать такое значение каждой мельчайшей детали.

Уязвленная его словами и сомнениями, Никс пристально посмотрела на своего друга. За последние полгода все успели разобрать ее видение буквально по косточкам, пытаясь обнаружить еще какие-то скрытые в нем смыслы и намеки.

Джейс поднял руку и широко растопырил пальцы:

– К примеру, все пальцы у тебя до сих пор целы. А во сне твоя левая рука была искалечена.

– Но я ведь была в нем и намного старше, – напомнила ему Никс. – Такое еще может выпасть на мою долю.

Вздохнув, Джейс в поисках поддержки посмотрел на Грейлина, но рыцарь лишь одобрительно кивнул, побуждая его продолжать, – наверняка втайне довольный тем, что не придется самому отговаривать Никс от этой безумной затеи: добраться до огненной Пасти сквозь какой-то запутанный лабиринт подо льдом.

– Но все-таки, Никс… – голос Джейса упал до извиняющегося шепота. – Конец этого сна… Ты погибла. Равно как и весь мир. Ты не смогла его спасти. Твоими собственными словами: ты всех подвела.

Никс показалось, будто ее ударили кулаком в грудь, разбив сердце. Но Джейс все не унимался: