– Если б каждая деталь твоего видения соответствовала истине, тогда все мы с равным успехом могли бы разойтись по домам и спокойно дожидаться конца, особенно если нам просто-таки
Она изо всех сил пыталась заговорить, но сумела выдавить лишь одно слово, в котором содержалось сразу множество вопросов:
– Почему?
«Почему вы все так верите в меня? Почему мне привиделся Баашалийя? Почему все это легло именно на мои плечи – обязанность покончить с миром, чтобы спасти его?»
Джейс ответил на все эти вопросы:
– Никс, ты родилась с врожденным даром обуздывающего напева, но первые шесть месяцев своей жизни воспитывалась в колонии миррских летучих мышей. Тогда твой разум был мягкой глиной – все еще податливый, далеко не полностью сформировавшийся. Твой мозг развивался под постоянным шквалом беззвучных криков летучих мышей. И такое воздействие могло навсегда изменить твои разум и дар – подобно тому, как под натиском ветра растущее дерево искривляется в одну сторону. Вот в чем, на мой взгляд, причина.
Никс вспомнила, как Фрелль говорил ей примерно то же самое. А еще представила себе светящиеся нити ошкапиров, манипулирующие даром Даала и изменяющие его.
Джейс продолжал, явно все это как следует обдумав – возможно, не без участия Фрелля и Крайша:
– Годы спустя это укоренившееся в тебе изменение и сделало тебя восприимчивой к предостережению миррских летучих мышей, выразившегося в форме того твоего видения. Издревле будучи ночными стражами этого мира, они наверняка ощутили происходящие с луной изменения. Может, как раз с этой целью и были кем-то созданы эти огромные звери. Встревожившись, они искали того единственного, кто мог бы их понять – кто мог бы донести их предупреждение до всего остального мира.
– Меня…
Джейс кивнул и махнул на Шийю:
– И, наверное, таких, как она. Спящих, которых должны были разбудить эти их крики о помощи. Тех нестареющих существ, которые могли бы остановить обрушение луны, если б такая угроза когда-либо возникла.
– К сожалению, – добавил Крайш, – хоть они и нестареющие, разрушительное воздействие времени все же уничтожило многих Спящих. А других повредило.
Бросив взгляд на Шийю, Никс представила себе того паука, укрывшегося за темными крыльями рааш’ке. В истории этих бронзовых фигур явно было и что-то еще, но с этим приходилось подождать.
Тем более что Джейс еще не закончил.
– Я думаю, что видение, которое внушили тебе летучие мыши, – это лишь предупреждение самого общего порядка, крик о помощи. Вероятно, они собрали воедино свои собственные воспоминания, добавив к ним как твои страхи, так и наверняка что-то еще – некую смесь различных пророчеств или просто обоснованных предположений касательно того, что может произойти дальше. Великий разум миррских летучих мышей бесчисленные тысячелетия жил на задворках человечества, наблюдая за становлением и падением королевств. Им было бы нетрудно просчитать, как может выглядеть будущее, если вдруг возникнет угроза обрушения луны.
Джейс принялся загибать пальцы.
– Великая война, вызванная последовавшей паникой… Попытки неких темных сил остановить тебя… То, как борьба с ними скажется на твоем теле и разуме… Те призрачные крылья на алтаре – это обещание миррских летучих мышей стать твоими верными союзниками во время грядущей борьбы. А то, что тебе показали в самом конце, – это предостережение касательно того, что произойдет, если все мы потерпим неудачу.
С каждым его словом глаза у Никс раскрывались все шире. Она ощущала правду, стоящую за такой интерпретацией ее сна. И все же…
– Я согласна с тем, что ты только что сказал, Джейс. И в самом деле согласна. Но, несмотря на все твои доводы, я знаю, что Баашалийя должен быть рядом со мной. Что он важен для всего этого. Сновидцы – как и великий разум миррских летучих мышей – намекнули на это, вселив в меня непреодолимое стремление спасти Баашалийю. Поверь мне в этом.
Никс сохраняла непреклонное выражение лица, подавляя все свои сомнения – хоть и хорошо сознавала, что все только что сказанное ею вполне может и не соответствовать истине. Несомненно было лишь одно.
– Мне пора, – сказала она. – Даал уже на пути к западному краю этого моря, ждет меня.
Никс представила его на борту ялика, увлекаемого двумя его орксо, Неффой и Маттисом. Подслушав утром приказ Уларии неусыпно наблюдать за группой, они решили, что Даал должен остаться в Кефте. На борт баржи Рифового Фарера его все равно не пустили бы, а еще одной лодки, не вернувшейся вместе с остальными, вряд ли кто хватился бы. Как только все покинули Кефту, Даал направился в противоположную сторону.
– Даал, вероятно, уже у той ледяной стены, которая ограничивает западную часть моря, – сказала Никс.
– Пантеанцы называют эту территорию Клыками, – заметил Крайш, указывая на карту Америлового моря. – Это огромный ледник, изрытый пещерами и туннелями. Согласно краткому разговору, который был у меня с Мериком, сквозь него нет прохода к Пасти Мира.
