Ледяная колыбель полностью

– Они все еще где-то там, невидимые и в неизвестном количестве. Я пережил их первую атаку, но вряд ли мне это удастся еще раз. С тех пор как я покинул свой эйран, я подавлял все свои эманации, чтобы не выдать себя. Даже мой синмельд слишком слаб, чтобы кто-то мог засечь его, если только не находится со мной в одной комнате.

В животе у Канте все сжалось от пугающего осознания. Он представил, как Шийя и Никс налево и направо разбрасываются своим обуздывающим напевом.

Фрелль тоже осознал опасность.

– Шийя… Она не хранила молчание.

– Нет. Выйдя из своего эйрана, она была практически новорожденным младенцем. И засечь можно не только ее синмельд. Какая-то часть ее постоянно взывает к остальным. Она движется по Урту, словно протекающее сито. Я уже слышал, как Шийя пересекает Венец и выходит в Пустоши. Она оставляет за собой светящийся след. Именно так силы Халендии и выслеживают твоих друзей. – Бронзовые брови Тихана хмуро сошлись на лбу. – Хотя я точно не знаю, как именно им удается осуществлять такую сложную задачу. Это вызывает беспокойство и затрагивает то, чего я боялся веками.

Канте почувствовал, что Тихан уходит от темы, но не был готов оставить это без внимания.

– Если Шийя протекает как сито, как ты выразился, и ты можешь отследить ее, то где она сейчас? Она и все остальные уже добрались до того места в Пустошах?

Тихан помолчал, словно сомневаясь, стоит ли что-либо открывать.

– Что такое? – спросил Фрелль.

– Там, куда они направляются… – в конце концов произнес предсказатель. – Я знаю, что там находится.

– И что же? – спросил Канте.

– Одна из великих машин наших создателей, которую построили для них та’вины.

Фрелль кивнул, как будто это имело для него хоть какой-то смысл.

– Но что она из себя представляет?

Тихан покачал головой:

– Я не знаю. Это знание либо отобрали у меня, либо, будучи Корнем, я обладал недостаточно высоким статусом, чтобы быть посвященным в него.

Канте вернулся к своему предыдущему вопросу:

– Так Шийя и остальные уже добрались туда?

– Они уже близко, но то, где они обосновались в данный момент, сбивает с толку. Там много помех. И там происходит что-то странное.

– Если это так, то есть еще больше причин связаться с ними. – В поисках поддержки Канте посмотрел на Фрелля и Пратика. Оба согласно кивнули. – Если Шийя все это время была на виду и так и не привлекла врагов, то отправить ей коротенькое сообщение – это не такой уж большой риск, тем более что он стократно окупится.

– Не могу с этим не согласиться, – сказал Фрелль.

Тихан пожал плечами:

– Я не стану этого делать.

Канте сжал кулаки – хотя и знал, что если ударит по этой массе бронзы, то лишь разобьет себе костяшки.

– Я не понимаю почему…

– Слишком многое поставлено на карту в предстоящие дни, – отрезал Тихан. – Я не только не могу рисковать, предупреждая кого-либо из когорты Элигора, – я уже сообщил вам о том, что халендийцы нашли какой-то способ выслеживать та’винов. Если я попытаюсь хотя бы коротко связаться с ней, в королевстве сразу же узнают, что проснулся еще один Спящий. Такая новая переменная нанесет удар по всем моим планам. Все тенденции и прогнозы, которые привели к этому единственному моменту, могут пойти прахом. После этого ничто уже нельзя будет предсказать.

Фрелль кивнул:

– Он прав. Если Исповедник Врит заподозрит, что есть еще один Спящий, он нацелит на нас все силы Халендии.

Тихан кивнул:

– На данный момент ситуация остается слишком зыбкой. Мы уже бросили свой жребий. И ничего уже не вернуть назад.

Канте лишь что-то раздраженно буркнул. Тихан попытался успокоить его:

– Как только мы захватим империю, а все остальные успешно доберутся до той великой машины, тогда я нарушу свое молчание. – Он пристально посмотрел на Канте: – Но только совсем ненадолго.

Принц нахмурился.

«Слишком уж много всяких “если”».

Но приходилось довольствоваться и этим.

Фрелль воспользовался затишьем в разговоре, чтобы затронуть проблему, которая беспокоила его с тех самых пор, как его затащили в библиотеку Кодекса Бездны.

– Ты заявил, будто не веришь в пророчества, но как насчет Вик дайр Ра? Предсказанное появление такой темной фигуры, похоже, напрямую связано с та’винами.

– Естественно, мне знакомо это имя. Уже тысячелетиями я слышу шепотки и слухи, в которых оно упоминается. Но не знаю, являются ли такие истории мифами, легендами, пророчествами или же это просто пугало, рожденное необходимостью. Еще одна неизбежность.

– Что ты этим хочешь сказать? – спросил Пратик.

– В божественном пантеоне каждой культуры есть свой темный уголок. В Халендии – Гадисс. У Ифлеленов – Дрейк. В Южном Клаше – никогда не ограничивающем своих богов в численности – целых четыре своих темных божества. Может, это говорит о слабости в каждом из нас, о необходимости дать какое-то название тьме, заложенной в саму нашу натуру, о попытках возложить на кого-то вину за наши худшие стороны – вместо того чтобы принять их и назвать все своими именами.

Канте сглотнул.