И когда это произошло, она наконец-то мельком увидела того паука.
Бронзовая фигура его стояла под хрустальным сводом, опутанная паутиной медных трубок, стеклянных сосудов и бурлящих резервуаров с золотым эликсиром. Злобный зеленый огонь шипел и искрился на этой блестящей паутине, отражаясь от бронзы паука ядовитым блеском.
Фигура явно была мужской, но в ней не было ничего от величественности форм Шийи. Чертами лица она напоминала жабу, а бронза походила на расплавленный шлак, словно отрицая любую общность хоть с чем-либо человеческим.
Глаза фигуры пристально смотрели на нее. Лютая ненависть и враждебность, горящие в них, заставили ее отступить на шаг. Затем этот пристальный взгляд переместился влево от Никс – туда, где стояла Шийя, положив свою бронзовую руку ей на плечо.
Паук отпрянул, глаза его потрясенно вспыхнули. Он прошипел лишь одно слово, долетевшее до них с огромного расстояния:
«Ос-сь…»
Бронзовая рука скользнула по паутине, гася изумрудный огонь – снимая его как нагар со свечи. Никс ощутила неотвратимость этого поступка. Паук был в ужасе от Шийи – покинул поле боя, слишком напуганный, чтобы когда-либо вернуться, узнав, что у Приюта появился новый бронзовый страж.
Вид на хрустальный свод исчез.
Тем не менее, прежде чем связь оборвалась, Никс ощутила куда бо́льшую угрозу. Она не была высказана, но такое впечатление было передано в миг кратковременного слияния обуздывающего напева и зеленой порчи. У паука все-таки был способ помешать им – нечто такое, что пугало даже его самого. Однако вид Шийи выжег у него подобные стремления, оставив лишь необходимость. Он не смел колебаться.
Когда видение исчезло, Никс осталась с чувством безотлагательности.
И чувство это нельзя было отринуть.
«Время на исходе».
– Что происходит? – спросил Джейс.
Паника в его голосе вернула Никс к валуну, в настоящее. Отбросив в сторону ужас и чуждость только что увиденного, она устремила свой взгляд вовне себя – как глазами, так и своими обуздывающими чувствами.
Темная туча утихла, но теперь, лишенная этой изумрудной власти, клубилась все беспорядочней и хаотичней. Больше не привязанный к своей темной сердцевине, объединенный разум орды истрепался, разрывая себя на части. Его самоощущение затерялось между сияющим золотым прошлым и последовавшими за ним темными и дикими веками.
Семь гигантов бились и корчились в воздухе, словно сгорая в этой буре. Другие рааш’ке в панике бросились врассыпную. Один огромный зверь судорожно взмахнул своими огромными крыльями и выгнул шею, испустив крик боли, вины и ужаса – осознав все страдания, причиненные рааш’ке. Не в силах удержать в себе столько горя, он закувыркался в воздухе, рухнул в бурлящее озеро и был сметен вниз, в темную воронку водоворота.
– Помоги им! – взмолился Даал.
Никс в растерянности сглотнула. Баашалийя весь дрожал при виде опустошения и паники, бушевавших над ним.
Даал придвинулся к ней вплотную:
– Они остались без руля и растерялись. Я это чувствую. Им грозит безумие.
Никс кивнула:
– Им нужен новый якорь.
Посмотрела вверх, зная, что должна сделать.
«Я должна стать их новым пауком».
По крайней мере, на данный момент.
Она повернулась к Даалу и Шийе:
– Мне понадобится абсолютно всё.
Даал протянул ей руку, Шийя сделала то же самое. Никс взяла обе.
– Нам нужно создать маяк из чистого обуздывающего напева, – сказала она. – Достаточно сильный, чтобы собрать разрозненную стаю и ее раздробленный разум воедино, заякорить их до тех пор, пока они снова не смогут найти свой центр.
Даал сжал ее руку:
– Возьми все, что тебе нужно.
Никс кивнула и втянула в себя его огонь. Она знала, что если возьмет слишком много, это убьет его, а у него оставалось уже совсем чуть-чуть. Он все еще был слаб, его пламя скорее тлело, чем пылало.
Когда они слились воедино, Никс позволила Даалу увидеть свой страх и грозящую ему опасность. Он пристально смотрел ей в глаза, и его слова безмолвно проникли в нее.
«Забирай всё без остатка».
Она знала, что другого выбора нет. Никс полностью раскрылась, больше не отрицая существование бездонного колодца у себя внутри. Она использовала ненасытный голод этого колодца, чтобы вытянуть из Даала все, что у него еще оставалось.
Он вскрикнул.
Когда они оба слились воедино, ему показалось, что она высасывает из него не только силу, но и саму его сущность. Даал рухнул на колени, но все еще держал ее за руку. Никс чувствовала биение его сердца так, словно оно было ее собственным. Его ритм становился неустойчивым, энергии у него уже не хватало, чтобы заставить сокращаться этот крепко сжатый кулак из мышц в груди.
«Я не могу так поступить с тобой…»
Его ответ был слабым – всего одно слово, сияющее надеждой на восстановление гармонии между его народом и теми, кто был сейчас охвачен горем и паникой наверху.
«Надо…»
Хватка его начала слабнуть. Никс сжала пальцы, чтобы удержать его, продолжая понимать, что это может убить его. Остатки его энергии хлынули в нее, закручиваясь в темном колодце у нее внутри, присоединяясь ко всему тому огню, который она уже вызвала.
