«Я все-таки стану императрицей!»
Джубайр устроился вместе с остальными в маленьком обеденном зале императорского павильона. Он бывал здесь достаточно часто, чтобы понять: помещение заранее подготовили для столь ответственного собрания. Большой стол передвинули так, чтобы он был обращен к балкону, с которого открывался вид на территорию виллы и на залив Благословенных, над гладью которого возвышались Каменные Боги, отбрасывая на воду свои величественные тени. С одной стороны стола, лицом к этом виду, стояли пять одинаковых кресел.
Прислугу явно поставили в известность, сколько высокопоставленных персон будет присутствовать на встрече. Впрочем, имелся еще и шестой участник – чааен Граш. Но этот человек официально не входил в состав имперского совета, так что ему предстояло стоять. Тем не менее Джубайр попросил Граша тоже присутствовать. Если кто и знал императора Маккара лучше всех, так это самый обожаемый и почитаемый друг и советник его отца. Поскольку собравшимся предстояло оценить здравомыслие императора и его душевный настрой, мнение Граша могло оказаться весьма полезным.
Пока они дожидались Аалийю, Джубайр силился уловить настроение в зале.
Крыло Драэр и принц Мариш, оба из воздушного флота, стояли в сторонке с одинаково нахмуренными лицами. Оба, похоже, были одинаково настроены против Аалийи, отказываясь расцепить упрямо сложенные на груди руки даже для того, чтобы сделать глоток вина или угоститься сдобной лепешкой с соленым угрем.
Стоящие поодаль Щит Ангелон и Парус Гаррин, склонив головы, негромко спорили, наверняка обсуждая достоинства и недостатки столь радикального курса. Судя по всему, Гаррин склонялся в сторону Аалийи, а Ангелон – против. И все же ни один, ни другой так и не пришли к окончательному мнению, колеблясь и мечась во все стороны, как паруса во время бури.
Единственным, кто вроде соблюдал нейтралитет, был чааен Граш, который выглядел задумчивым и обеспокоенным – хотя и не по поводу решения, которое предстояло принять этим утром, а из-за императора, которого он нежно любил.
Наконец откуда-то пропел маленький рожок. Смотритель павильона – худощавый мужчина в серой рубахе до пят, затянутой малиновым поясом, – попросил всех занять свои места. Ворвавшаяся в зал толпа слуг уже убрала со стола тарелки, подносы и прочие остатки легкой утренней трапезы, сервированной для участников собрания. Каждую крошку, каждую капельку пролитого вина тщательно вытерли, оставив стол в той же степени девственно-чистым, в какой он был бесценным.
Столешница его была вырублена из опавшей сухой ветви талнисса – а ветви у этих гигантских деревьев опадали так редко, что это и само по себе считалось подарком богов. Ее черную поверхность пронизывали яркие серебряные прожилки. Дерево было таким темным, что казалось, будто стол сделан из одних этих сверкающих нитей. Древесина талнисса ценилась превыше всего на свете, стоя в сто раз дороже своего веса в золоте. Одного только этого стола хватило бы для финансирования постройки целого военного корабля.
Направляясь к своему месту, Джубайр провел ладонью по его гладкой поверхности. Свой императорский плащ он оставил застегнутым на шее, но перед тем, как усесться, перекинул его полы через низкую спинку кресла. Вышитый на нем ястреб Хэшанов с бриллиантовыми глазами и золотыми когтями ярко сверкал у него со спины, словно пытаясь соперничать с богатым столом.
Остальные устроились по обе стороны от него – Крыло и Мариш слева, а Щит и Парус справа. Граш встал за плечом у Джубайра, готовый предложить ему совет и поддержку. И все же, сидя в центре стола, принц ощущал все тяжесть возложенной на него ответственности. Отец оставил ему этот плащ и руководство империей на время своего отсутствия. Джубайр почитал это отцовское благословение и не стал бы без веской причины отказываться от него.
Снова прозвучал рожок. В зале воцарилась выжидательная тишина.
Из мраморного коридора послышались приближающиеся шаги. Все взгляды обратились к двери. Когда в зал вошла Аалийя, у всех сидящих за столом пресеклось дыхание. Кто-то приглушенно ахнул. Возможно, ахнул даже сам Джубайр, но он был слишком потрясен, чтобы знать это наверняка.
Аалийя вступила в зал совершенно обнаженной. Ее блестящая, умащенная темным маслом кожа приобрела примерно тот же оттенок, что и драгоценный стол. Усиливал этот эффект сложный узор из серебристых линий, окутывающих все ее тело и образующих на животе сияющий силуэт ястреба – герб династии Хэшанов. Длинные волосы Аалийи были расплетены и, гладко расчесанные, волнами ниспадали на плечи.
В руках она несла серебряное блюдо, на котором покоился императорский венец из темного железа. Ярко-синие сапфиры на нем перекликались своим сиянием с водами залива позади нее. Пока Аалийя шла к собравшимся за столом, Каменные Боги возвышались прямо у нее за плечами.
