Микейн любил свою мать, но считал такую преданность чрезмерной сентиментальностью – слабостью, которой всегда отличался его отец.
Наконец Реддак вновь возник из ослепительного сияния, направляясь прямо к Микейну и Торину. Что-то явно пошло не так. Микейн прищурился, прикидывая – должно ли это его озаботить или же это то, чем можно воспользоваться.
Подойдя к ним, Реддак почтительно кивнул Торину, а затем обратился к Микейну:
– На горизонте только что показалась большая вереница клашанских кораблей.
Тот напрягся.
– Что?!
Реддак махнул на дальноскоп в руке у принца:
– Сам посмотри.
Вернувшись к поручню, Микейн поднес трубу к глазу и опять сосредоточился на зеленых зарослях Тайтинской чащобы, которые по мере приближения к побережью становились все шире и выше. Потом перевел взгляд к небу. На горизонте полыхала длинная линия огней.
– Как это понимать? – спросил Микейн.
– А так, что мы недооценили компетентность и выдержку принца Джубайра. Или император Маккар пришел в себя… В любом случае кто-то сумел подавить разногласия, с поразительной быстротой сплотить клашанские силы и выслать нам навстречу большое количество военных кораблей и охотничьих челнов. Другие наверняка уже перекрывают подходы к Кисалимри.
Микейн просто-таки смаковал разочарованную ярость в голосе Реддака. Любая неудача будет возложена на плечи верховного военачальника.
Стоявший позади Микейна Торин обратился к Реддаку:
– Каков наш дальнейший курс?
– Идем как шли. Мы можем потерять один корабль, может, и два, но все равно прорвемся сквозь них, доберемся до Кисалимри и разнесем его в пух и прах нашим Молотом!
Микейн не мог не проникнуться уважением к решительности и отваге верховного военачальника.
Хотя независимо от исхода – за исключением его собственной смерти – Микейн все равно победит. Либо он вернется во славе и разделит триумф, либо возложит вину за любую неудачу на плечи Реддака. Любой исход его полностью устраивал.
Более того: Микейн не собирался возвращаться без своей личной победы.
Опустив дальноскоп, он перевел взгляд на одинокую фигуру в черном на другом конце палубы, похожую на темного воробья из сказки, ждущего ворону.
Фигура заметила внимание Микейна и коротко кивнула, сигнализируя, что почтовая ворона и вправду прибыла – причем с добрыми вестями.
Отвернувшись от нее, принц обвел взглядом просторную палубу «Гиперия».
«Да, это будет идеальная сцена».
Скрытый под балахоном биор-га, Пратик неприметно следовал за своим объектом. Одетый в белый плащ Дреш’ри двигался по императорским садам дворца. Это был уже пятый ученый, которого он выследил с момента прибытия в Кисалимри. Несколько своих целей Пратик потерял из-за чрезмерной осторожности; другие привели его во всякие безобидные места.
«Кто-то из них обязательно приведет меня к Зенгу ри Перрину».
Глава Дреш’ри оставался неизвестной переменной в их планах в Вечном городе. На собрании в Экс’Оре Зенг не присутствовал, хотя тоже входил состав имперского совета.
В течение дня Пратик осторожно наводил справки, но без особого результата. Вскоре после сожжения Кодекса Бездны Зенг бесследно исчез. Многие полагали, что он бежал из страха – опасаясь, что в конце концов переменчивый гнев императора обернется в его сторону. Но теперь, когда на горизонте появилась новая императрица, Зенг должен был понимать, что его положение стало еще более шатким.
Пратик боялся того, что это могло бы предвещать, поэтому и отправился на охоту по дворцу и всем обычным местам обитания Дреш’ри. Ллира наметила на карте множество известных ей входов – как в сам Кодекс, так и в более обширное логово подземных покоев Дреш’ри. Поиски вслепую в этом лабиринте заняли бы годы. А Зенга, возможно, там вообще не было. Тем не менее на вероятность того, что он бежал из города, вряд ли стоило рассчитывать.
«Ты где-то здесь…»
Пратик наконец прекратил свои расспросы, заметив, что время от времени один-другой Дреш’ри высовывают нос из-под земли. Если б Зенгу захотелось побольше разузнать о том, что происходит во дворце, он послал бы только того, кому доверял, – кого-то из своих, кого-то из своей внутренней клики. Зная это, Пратик и начал свою охоту, втихаря таскаясь за всеми, кто попадался ему на глаза.
Но с наступлением ночи ему, вероятно, предстояло отказаться от поисков. На севере вот-вот должна была разыграться битва, которая, скорее всего, докатится до стен Кисалимри. К тому времени Пратику нужно будет вернуться в Кровавую башню. Готовясь к худшему, все входы в огромной цитадели наверняка запрут, особенно в военную башню. Он не осмеливался рисковать тем, что не сможет туда войти.
