Это и правда труп. А точнее, тело какого-то учёного, ведь на его тулупе множество карманов, в которых перепрятаны разные инструменты и вещи: маленькие молоточки и кирки, кисточки, баночки с маслом, провода и несколько железных обломков. А на огромном походном рюкзаке не меньше разного добра: такие же кирки и молотки, но нормальных размеров, термосы, походные палки, снегоступы, небольшие свёртки с мясом и один большой масляный фонарь.
— Замечательно… — вздыхая, отчаянно сказал Гарольд. — Ну хоть обыщите его, может у него сухпайки есть.
Команда стала наспех разбирать мешки и свёртки, что нёс с собой учёный. Они и вправду нашли немного готовой еды, а в термосах была ещё не заледеневшая вода. Но среди разного бесполезного хлама был и измятый коричневый дневник. Майкл вытащил его и стал пристально разглядывать. На первых страницах были лишь испорченные чернильные записи, в которых невозможно понять ни слова. И лишь на задней корке нашлись понятные письмена. Они начерчены карандашом, поверх каких-то записей, сделанных чернилами.
— Зажгите второй фонарь, пожалуйста. Хочу прочитать, что здесь написано. — обращаясь к остаткам экипажа, кротко попросил Майкл. Вскоре один из охотников с лёгкостью разжёг крупную лампу. Она светила куда сильнее и ярче, чем та, которая была у Гарольда.
— Читай вслух. Мне тоже интересно, что какой-то учёный мог написать. — отвечал охотник, который держал новый фонарь.
— Хорошо. Сейчас. — Майкл прокашлялся и стал громко читать записи. — Меня зовут Габриэль Стоун. Я бегу из города Флорентесград. Там жило множество учёных, которые занимались разработкой «сверхчеловека», что сможет пережить вечный холод. Мы занимались этим ещё до апокалипсиса, когда морозы только начинали захватывать землю. Времени не хватило, но наша команда не сдалась. Мы выстроили свой город и продолжали эксперименты. И однажды у нас получилось… но они не были людьми. Это дикие звери, у которых пропало зрение, и лишь отдалённо напоминающие человека. Их кожа и тело стали невосприимчивы к любому холоду. Они стали быстрее и выносливее, начали ориентироваться в полной тьме, как кроты. Мы пробовали ещё, создавали новые особи, но их дикость не пропадала. А потом их стало слишком много. Они вырвались из клеток, и их желание есть… Они гонят меня уже третий день, никто больше не выжил. И чувствую, что мне тоже осталось недолго. Если кто-то это увидит, то знайте: великая буря приближается. Она уничтожает города под основания, и если вы выживите… вас найдут эти монстры. Габриэль Стоун. — после, все ненадолго замолчали и стали смотреть на тело учёного.
И лишь в голове Майкла наконец сложилась вся картина. Вот, что нашёл Фокс. «Великая буря». Он нашёл доказательства и решил пойти к капитану, но тот, осознав, что может произойти, если люди узнают о безысходной ситуации, решил избавиться от единственного свидетеля. Его сознание наполнилась ужасными мыслями. В висках била кровь, что заставляла голову разрываться от ужасной боли. И только громкий говор «офицера» прервал вереницу болезненных эмоций:
— Так, почитали, а теперь вперёд! Нам нужно быстрее вернуться в город!
— Зачем… нам уже не выжить…буря грядёт. — полный разочарования голос доносился от Майкла. — И если даже выживем… то демоны придут и заберут нас.
— Тихо! Ещё чего удумал? Ладно, у меня есть план Б. Итак, берите лопаты и копайте ямы в снегу.
— Что, будем себе могилы копать… — всё с таким же заразительной грустью говорил Майкл.
— Ха-ха, шутник что ли?! Такие кровати делают полярники. Снег очень хорошо сохраняет тепло, а также прячет наш запах, чтобы те твари не нашли нас. Так что за работу. — кинул он лопату Майклу, которую тот даже не пытался поймать, и продолжил. — Переждём до утра. Может буря окончится.
— А почему мы раньше этого не сделали? — спросил охотник с фонарём.
— Потому что рядом были те твари. Они могли нас схватить, если бы там легли спать. Так за работу!
И вся команда стала активно выкапывать мягкий снег, только Майкл не торопился. Он еле держал лопату в руках, постоянно хотел упасть в снег и больше не вставать. Но уже через 30 минут все успели сделать себе ночлег и начали в него ложиться. В голове Майкла продолжали бегать странные мысли:
— Неужели, если Бог существует, то ему угодны такие наши страдания? — говорил он про себя. — Столько боли, смертей, и всё ради чего? Искупление? Но неужели, если Он так всепрощающ и добр, то не мог ли Господь нам помочь? А может его нет? Может это ещё один хитрый план капитана, чтобы мы подчинялись ему? Как это жестоко… — его глаза стали медленно слипаться. Усталость начала одерживать верх, и лишь смутные образы семьи продолжали бегать пред Майклом. И совсем скоро, чувствуя лишь теплоту своего дыхания, он уснул в этом тесном саркофаге.
